– Просто хотела, чтобы он с ним поговорил… о нашем недопонимании.

– О вашем недопонимании мне Антон тоже рассказал. И о причине, по которой его исключили из прежней школы, я давно знаю. Этим ты шантажировала моего парня? Но дело закрыто, Инна! Антон ни в чем не виноват, это уже доказано следствием. Почему ты сразу не рассказала мне об этом конфликте?

– Я не знала, как тебе сказать, – тихо призналась я. – Боялась, что ты разочаруешься в своей первой любви…

– В итоге я разочаровалась в подруге, – жестко ответила Марина. – И от этого мне не менее больно.

Я не находила слов для ответа. Разве такого исхода я хотела? Нет, конечно нет! Разумеется, у меня чесались руки намылить физиономию наглому Кораблеву. Но чтоб дело зашло так далеко, до больницы…

– Я не знаю, когда Антон сможет приступить к учебе, – вновь заплакала Марина. А я вспомнила слова Кольки о том, что Кораблев не пойдет на олимпиаду по обществознанию. У меня даже голова закружилась.

– Ты не представляешь, каких усилий мне стоило уговорить Антона не выдавать тебя отцу. Ты знаешь, что он мог с тобой сделать за любимого сына? Антоша сказал папе, что на него напали случайные хулиганы. Это был мой последний добрый поступок для тебя, Инна.

«Какое благородство со стороны Кораблева», – промелькнуло у меня в голове. Нет, я могу ответить за случившееся. И Колька должен получить по заслугам. Но и Антону досталось не просто так, а за все обидные слова, произнесенные в мою сторону. Пусть и не такого наказания я ему желала.

– Что ты молчишь, Инна? – прикрикнула на меня Марина.

– А что я могу сказать? – нахмурив брови, ответила я. – Мне жаль, что так вышло. Я этого не хотела.

– Тебе жаль? Ты не хотела? – взорвалась Маринка, размазывая руками слезы по щекам. – И ты ведь даже не извинишься перед Антоном, верно? Это не в правилах железной леди Инны Зырянцевой – признавать свою вину! У тебя же язык отсохнет попросить прощения? Да?

Маринка кричала, сжав кулаки. Никогда я не видела ее такой сердитой и расстроенной. Никогда она не повышала на меня голос. Никогда так громко не рыдала. Я в который раз не находила слов для оправданий и просто молчала.

Марина резко отвернулась от меня и выскочила из беседки под дождь. Зонт она открывать не стала, он повис у нее в руке, а сломанная спица сиротливо болталась. Капли дождя стекали по лицу.

– Завтра я пересяду за другую парту, – сердито буркнула Марина.

Подруга вновь развернулась и, сутулясь, побежала по лужам в сторону своего дома. А я еще долго просидела в беседке, опустив голову. Состояние было скверным. Я не знала, как быть дальше. Ливень и не думал прекращаться, с крыши время от времени стекали ручейки холодной воды.