– Я слышал об этих мерзких разговорах, об этой травле. Да и прислуга в доме словно с ума сошла – все мнят из себя сыщиков и строят версии.

– Андрей, дело в том, что у Эйвазовой и впрямь имелся мотив.

– Мотив… – хмыкнул он, – где вы слов-то таких понабрались?

Но он заинтересованно смотрел на меня и ждал продолжения, а я собиралась с духом, чтобы рассказать все, что знала. Я должна быть откровенна с ним, потому что больше мне ждать помощи не от кого.

– У Лизаветы Тихоновны была… и, вероятно, продолжается связь с мужчиной, – выдохнула я.

– Что за глупости? – нахмурился Андрей.

 – С чего вы это взяли?

– Я сама видела, как они целовались здесь, в столовой. – Я, с неудовольствием вспомнив ту сцену, указала рукой на камин.

– То есть Лизавета целовалась здесь с кем-то из домашних? – еще не веря, уточнил он. – С кем же – с Васей? С Мишкой? С Ильицким?.. – Я отвела взгляд, посчитав, что уточнять нет смысла. Андрей понял все верно. – Глупости! – снова нахмурился он. – Этого не может быть.

– И тем не менее! – с нажимом ответила я. – Вы понимаете теперь, что из этого может следовать?! Она собирает травы, делает из них отвары – говорит, что лечебные, но кто может знать наверняка? Ничего ей не стоило дать мужу яд… или даже давать этот яд постепенно, чтобы подорвать здоровье…

– Лидия, вы говорите ужасные вещи… мне не верится в это.

Кроме того, я могу вам с уверенностью сказать, что никаких признаков отравления у Эйвазова не было.

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно! – Андрей и глазом не моргнул."

"Я испытующе смотрела в его глаза и вспомнила отчего-то, в каком оцепенении, не в силах собраться, стоял Андрей на пороге комнаты умирающего Эйвазова. Кроме того, не стоит забывать, что оканчивал он не медицинский университет, а лишь слушал медицинский курс в военной академии.

Андрей замечательный человек, очень хороший! Но его профессиональные качества, кажется, не на высоте.

И едва ли раньше ему приходилось иметь дело с ядами, чтобы утверждать так безоговорочно.

– Андрей, – я мягко улыбнулась, – и все же очень прошу вас переговорить с доктором Бергом о возможности вскрытия тела Эйвазова.

– Я переговорю с Бергом, если вы этого хотите, – сдался он, утомленно покачав головой, – но поймите, что Людмила Петровна, Василий Максимович – они верующие люди.

Они ни за что не позволят глумиться над телом…

Те и правда были против. С Натали я не говорила, разумеется, а вот Вася, посмотрев на меня тусклым, невероятно уставшим взглядом, сказал:

– Я понимаю, Лидия Гавриловна, но как-то это все… не по-божески. Поговорите с тетей – как она решит, так и будет.

По сути это означало, что он против, потому как убедить в необходимости подобной процедуры Людмилу Петровну мне казалось невозможным. Но все-таки я попыталась.