А его жена снова застонала.

Не в силах выносить все это – ведь от нее в доме викария были одни только неприятности, – Шарлотта пробормотала:

– А где Мэгги? Мне нужно ей рассказать… что-нибудь.

Но она уже знала, где искать девочку. Не дожидаясь ответа родителей, Шарлотта выскочила из дома и побежала через лужайку, находившуюся между домом и конюшней."

"Мэгги сидела возле холмика земли над могилой собаки. Сидела, подтянув к груди колени и обхватив их руками. Здесь был и Бенедикт; он о чем-то тихо разговаривал с девочкой. Услышав шаги Шарлотты, он встал и проговорил:

– Дамы, я вас оставлю, не буду вам мешать. Кажется, где-то возле каменной стены я унюхал запах полемониума. Думаю, это был бы прекрасный цветок для могилы Капитана.

С этими словами Бенедикт удалился. Шарлотта же села рядом с девочкой, в точности повторив ее позу.

– О чем вы с мистером Фростом говорили? – спросила она.

Шарлотта втайне надеялась, что Бенедикт уже сообщил Мэгги какие-то новости. Девочка пожала худенькими плечами.

– Он просто спросил, как я. Сказал, что знает, что я любила Капитана.

– Мистер Фрост – хороший человек, – сказала Шарлотта. Она помолчала, собираясь с духом, потом заявила: – А я – не очень-то хорошая женщина.

Разжав руки, Мэгги вопросительно взглянула на нее.

– Тетя Шарлотта, что вы имеете в виду? Что случилось?

– Во время своих путешествий я делала некоторые вещи, которые некоторым людям не нравятся, – со вздохом пробормотала Шарлотта.

– Какие вещи?

– Ну… Гм… – Шарлотта замялась. Как же объяснить это девочке? – Видишь ли, я брала деньги за то, что проводила время с людьми.

– Как на работе? – спросила Мэгги.

– Да, это и была в некотором роде работа. Но…

– Ну это же нормально… У многих людей есть работа. Вот дедушка, например, – викарий.

– Да, верно. Но, возможно, из-за моей работы, которую некоторые люди считают плохой, дедушке придется оставить здесь службу. Так что он уже не будет викарием.

– Я не понимаю… – пробормотала Мэгги. – Какое отношение ваша работа имеет к дедушке и к его делам в Строфилде?

«Хороший вопрос, девочка моя», – со вздохом подумала Шарлотта.

– Понимаешь, некоторые думают, что семья викария должна быть безупречной.

– Глупость какая… Никто не безупречен. Кроме Иисуса, конечно. Но даже Он иногда швырял вещи.

Шарлотта невольно улыбнулась.

– Ты замечательная девочка, Мэгги. И очень умная.

Малышка на несколько мгновений задумалась – и улыбнулась в ответ.

А Шарлотта снова вздохнула. Увы, она не заслуживала этой детской улыбки. Ей следовало рассказать своей дорогой девочке, что она, Шарлотта, очень перед ней виновата. Да-да, виновата! Она лишила свою дочь будущего!

Собравшись с духом, Шарлотта проговорила:

– Мэгги, есть еще кое-что… Я должна тебе кое-что рассказать.