Видимо, у них приказ: без слова хозяина художницу не выпускать.

— Где моя охрана? — пробормотал брат, оглядываясь по сторонам.

Я его не узнавала. Мой брат, мой защитник, спрятался мне за спину и позорно озирался по сторонам, ища помощи из ниоткуда. Охраны не было и по насмешливому выражению лица одного из бойцов я догадалась, где она могла быть. Это провал… Видать, защищать меня Семен мог только от старшеклассников в школе. Для разговоров с более серьезными дяденьками братишка предпочитал отправить на растерзание меня.

Нас пропустили только после звонка, провожая насмешливыми взглядами в спину. Бульдоги Вестника, не скрывая, высмеивали моего брата, перешептываясь, что тот спрятался за юбку и соболезновали мне. Я молча принимала соболезнования, не принимая их близко к сердцу. Сейчас для меня было куда важнее уйти отсюда, спасти своего ребенка, а потом уже можно и подумать над поведением брата.

Семен молча проводил меня к авто, беспрестанно проверяя телефон. Так как водителя тоже на месте не оказалось, ему пришлось самому сесть за руль. До дома мы также ехали в тишине, от которой мне было не по себе. Брат был озадачен своими мыслями и игнорировал меня, периодически беря за руку и поглаживал пальцы. Подъезжая к дому, я готовилась к серьезному разговору. Стоило объясниться с Семеном и сказать ему по свой переезд. Втихаря сбегать я не планировала, но и истинные причины сообщать тоже.

Когда мы оказались в помещении, я разулась и повернулась к брату, набрав в грудь больше воздуха. Хотела предложить пройти в кухню и поговорить, но зажмурилась от болезненной пощечины и следом вскрикнула, когда брат схватил меня за собранные в хвост волосы и притянул к себе, озлобленно шипя в лицо:

— Какая же ты тварь, сестричка. Я ведь говорил, что убью тебя, если предашь? — и снова ударил по лицу.

Глава 2

Когда он отпустил меня, я провела пальцами по губам, удостоверившись в присутствии на них крови. Брат впервые меня ударил. За дело. Я его предала. Наплевала на него, связалась с врагом. И сейчас я слышала, как между нами рвалась нить, которую считала прочнее кевларовой. На моих глазах Семен отдалялся, строя на месте братской любви бетонную стену."

"— Что же ты при охране Вестника меня не тронул? Отдачи побоялся? — после эмоционального шторма я поймала апатичный штиль. Скорее всего врач мне вколола успокоительное, ибо происходящее я воспринимала чересчур спокойно.

— Есть лохи, а есть люди, умеющие здраво мыслить и принимать верные решения. К первой категории я не отношусь. А вот ты, увы, да. Раз подумала, что я не догадаюсь о махинациях за моей спиной.

— Так спрятаться за спину хрупкой девушки и было твоим верным решением?

— А ты не девушка.