— А ты что думала? Я с распростёртыми объятиями приму твоего выб@дка? Скажи спасибо, что на аборт не отправляю. Спишем это на милость и заботу о твоем организме. Чтобы потом еще родить смогла. Я же люблю тебя.

Точка кипения есть у всех. У меня — тоже. Семен мог бить меня, обзывать последними словами, проклинать Вестника и мою сестру, но обзывание моего ребенка непотребными словами пробудило не просто ярость. Во мне проснулась раннее незнакомая ипостась, готовая убить за своего малыша.

— Еще одно слово и я тебе горло проткну, чтобы говорить не смог, — процедила я, схватив заточенный карандаш и выставила его перед собой. — Ты больше ни одного слова не скажешь про моего малыша и сейчас я уеду. Я не кукла и забавляться с собой не дам. Покинь немедленно мою комнату.

— Ты мне угрожаешь карандашом? Взрослая стала и серьёзная? — брат засмеялся и достал пистолет, наводя его на меня. — Давай проверим, кто и кого сейчас будет слушаться, сестричка.

Меня прошиб нервный смех:

— А без оружия никак, братик? Дар убеждения только с пистолетом работает?

— Какая же ты сука, — покачал он головой и убрал пистолет. А после шагнул ко мне, выбивая карандаш из слабых рук и схватил за горло. Залез на кровать, таща меня к стене и, придавив, процедил: — Я удушу тебя и скажу, так и было. Не нужно меня злить. Будет так, как я сказал. Ты меня знаешь.

Он давил на горло, не чувствуя в коктейле азарта и злобы своей силы. Не обращал внимания на мои брыкания, которые становились слабее и хрип. Твердил что-то про послушание и о том, какая я дрянь, но все слова сливались воедино под действием нехватки кислорода.

Когда я поверила в скорую и неминуемую смерть от гипоксии, брат всё-таки сжалился и ослабил хватку.

Я жадно захватала воздух, борясь с кашлем и открыла глаза. Не сразу сфокусировала зрение и разглядела лежавшего рядом Семена и склонившегося надо мной Темира.

— Ты в норме? — обеспокоенно спросил он и протянул руку, помогая слезть с кровати.

— Ты… Ты… Убил его? — хрипло спросила, еще не сумев восстановить дыхание.

— Выключил. Собирай вещи, валим отсюда, — видя, что я готова разреветься, легонько встряхнул меня за плечи. — Не реветь. Собирай вещи, скоро очнется.

Я заметалась по комнате, не понимая, что брать. Потом плюнула на чемодан и взяла спортивную сумку, кинув в нее, что попалось на глаза. Хотела покинуть комнату, но потом вспомнила про подаренное Алексом платье и вернулась. В этот момент очнулся Семен.

— Я сообщу в твое охранное агентство, чтобы тебя лишили работы, — прохрипел он, держась за голову.

— Сообщай, — миролюбиво ответил Темир, наведя на него ствол. — Агентство, где я работаю, принадлежит Вестнику. И вся охрана, которую ты нанял — тоже.