А эта крылатая сволочь демонстративно расправила свои перепончатые махала и широко оскалилась во всю батарею клыков.

— Хр-р-ранитель! Ути-пути, какие мы маленькие исчо! Только не мешайся под ногами! А лучше — прячься за печкой сразу! Или потом — под лавку! Оттуда икать удобнее! — попробовал кошара сразу выстроить субординацию между духами…

Шух! И почти шлепнулся на задницу! Хвост, в последний момент, спас короткошерстного и наглого недо-дракона от позора! Потому как застенчивость и юность Ика не мешали ему обладать очень немаленькими возможностями в стенах родного ему дома.

Видимая мне в открытой Грани — волна магии Ика, подсекла тонкие ножки Переплута. Тот кое-как устоял на задних лапах от позорного падения и через пару секунд взвился под потолок:

— Ах ты ж, мелочь, наглая!.. — зашипел было сверху птеродактиль, но, уловив мое раздражение, успокоился. — Споемся! Печка-лавочка!

На боевитого скромнягу Ика — я возложил подстраховку от проникновения мары в спальню Бирюзы. Летающий поедатель Разочарования (и еще много званий-кликух вдобавок) должен был сдержать возможное отступление ночной гости.

Воплощаться от них требовалось только по необходимости, чтобы не попасть под раздачу.

С подсказками от Ика и Переплута, я перевесил по дому полынь и прочие домашние обереги — так, чтобы ничто не мешало проклятому духу проникнуть со стороны входной двери в общую комнату. А вот на второй этаж — маре пробраться было практически невозможно. Только через мой… Черта лысого, короче, она проберется куда-то!

Уж полночь близилась, а ш-мары все не было.

Вот прошмандовка потусторонняя, пока она шляется незнамо где, меня ж тут пенсионеры из прошлой жизни — заинструктируют насмерть. Я оглянулся на часы в углу комнаты… и на меня повеяло леденящим холодом со стороны прихожей.

— Ты-ы-и кто такой?! На пути к моей пищ-щ-ще! Но то, что освободил проход — хорош-ш-шо! Исчезни, жалкий одержимый! — прошипела мутная кошелка в сером рубище, парящая над полом.

То, что не натопчет — уже хорошо.

Главное, что б еще песочек из нее не посыпался! Принимаем только эктоплазму!

Но это я храбрился, на самом деле-то. Выглядела и ощущалась мара так, что можно было легко побежать за заветной тряпочкой домовенка — пол вытирать! Она будто распространяла вокруг себя волны холода и страха. А ее морда не могла определиться, сколько же ей лет. То девка, то старуха в струпьях. Только сплошной угольно-черный цвет глаз и безгубый провал пасти оставались неизменными.