По наблюдениям Марины Анатольевны, из тех областных чиновников, с которыми она имела дело, можно подозревать кого-нибудь? Может, кто-то невзначай интересовался частью? Вес себя странно? Как-нибудь нервно, или был чем-то явно озабочен? Просто что-то необычное, непривычное в поведении было?.. В общем-то, любая странность имеет значение. Выкладывай, Марина Анатольевна, все, в думать будем вместе.

Марина Анатольевна усмехнулась:

— Странности? Ну, вот замдиректора областной филармонии к нам наведывался… Порошков Дмитрий Кириллович. Знаете такого?

По лицам офицеров видно было, что филармониями и их служащими они отродясь не интересовались.

— Нет, — ответил за всех Романов. — И что, странный человек?

— Ну, это мягко говоря, я бы сказала.

— Не тяни, выкладывай, — терпеливо подтолкнул Михаил.

И Марина выложила: замдиректора филармонии неравнодушен к лицам мужского пола. Особенно к юношам. В его родном городе все об этом знают, но делают вид, что не замечают. Смотрят сквозь пальцы. В том числе и в Управлении культуры. Дело свое он знает, филармонию тянет в основном он. Директор там тюфяк и рохля, который сидит в кресле, дремлет, подписывает бумаги. А всю работу тащит на горбу этот самый мужеложник…

— Педераст, что ли? — в лице чекиста выразилось отвращение.

— Можно и так сказать. Но, думаю, это не по вашей части?

— Нет, — по-прежнему с отвращением сказал Михаил. — Конечно, надо бы такого типа взять… за хобот, но пусть этим милиция занимается. Или прокуратура. Не наш профиль.

Тут эрудита Богомилова черт дернул за язык — он вспомнил полковника австро-венгерского Генштаба Альфреда Редля. Гомосексуалиста, как раз «взятого за хобот» русской разведкой перед Первой мировой войной. По тем временам даже в развеселой Вене педерастия была маргинальным занятием, а уж для высокопоставленного офицера… Короче говоря, Редль вынужден был сдавать нашей разведке ценные данные под угрозой раскрытия его заднеприводной сущности. Впрочем, и за немалое вознаграждение тоже. Жил роскошной жизнью, клубился в высшем обществе, естественно, был в долгах, как в шелках. Деньги требовались позарез…

— Ну, Юрий Васильич, это ты куда-то перегнул, — поморщился Романов. — У нас тут не историческая лекция. Давай ближе к теме.

Ближе к теме — злостный гомосек Дмитрий Кириллович, конечно, подпадает под действие статьи № 121 УК РСФСР, но нас это в данный момент не интересует. Проехали. Идем дальше!

Дальше — Марина вновь попросила разрешения закурить, разрешение получила и задымила, напряженно думая.

— Хм… — наконец, произнесла она. — А вот, пожалуй, одно событие…

— Какое⁈ — так и подхватился Михаил.

— Да в нем как бы ничего особенного и нет…

— А что ж ты его вспомнила?

— Врезалось в память. Но тогда я этому значения не придала.