Он расстегнул папку на «молнии», стал копаться в ней, копался долго, и Марина не выдержала:

— Так что с паспортом? Нужен?

— Конечно."

"Движения культурной чиновницы стали поспешными, пожалуй, даже суетливыми. Она полезла в сумочку, вынула паспорт в красивой кожаной обложке:

— Вот.

— Давай, — Михаил протянул руку.

Паспорт Марина дала, но не выдержала, спросила:

— А в чем дело-то, Миша? Все так серьезно у тебя!

— Ну а я кем работаю? Массовиком-затейником?

Горшенина сдвинула брови:

— Это что, в мой огород камень?

— Ну вот еще! Какой камень? Я фактически говорю. Просто я не культмассовый сектор, это не по моему ведомству. Да у меня и чувства юмора нет. Если уж правду говорить…

Под эти поучительные речи Михаил достал, наконец, из папки лист бумаги посредственного качества. С одной стороны пустой, с другой —

— Читай, — велел он.

— Вслух? — не удержалась от остроты Марина.

— Про себя, — без малейшего шуточного оттенка сказал КГБ-ист.

Марина сделала сложное мимическое движение, труднопереводимое на язык слов. Бумагу, конечно, стала читать.

— … И я, знаешь, вот так наблюдал за ее реакциями, старался ничего не упустить! — похвалил себя Богомилов.

— Понимаю. Результат?

— Результат таков: она была удивлена. Это несомненно. Но старалась держаться спокойно. Как бы — я чего-то такого и ожидала от жизни… Хотя, конечно, на самом деле не ожидала.

Бумага была еще не о сотрудничестве, а всего лишь о неразглашении.

— Внимательно прочитала? — спросил Михаил.

— Это моя работа… в какой-то мере, — не без язвинки ответила Марина, — внимательно читать документы.

— Тем лучше, — прозвучал безмятежный ответ. — Подпиши. Дату не забудь. Вот ручка.

— У меня своя есть.

— Отлично.

Если сконцентрировать, то в тексте было сказано примерно так:

Я, такая-то… паспортные данные… предупреждена о том, что содержание беседы, проведенной со мной сотрудником КГБ… таким-то… категорически не подлежит разглашению… В случае нарушения мною данной подписки…

И далее перечень суровых кар.

По словам Богомилова, Марина больше заинтересовалась, чем напугалась. Ей явно польстил ход событий. Или, лучше сказать, взволновал. Похоже было, что от соприкосновения с таинственным миром спецслужб в ее душе задрожали, зазвучали в лад какие-то романтические струны. Она вновь схватилась за сумочку, зачем-то огляделась.

— Извините… Курить у вас можно?

— Пожалуйста, — Романов придвинул ей пепельницу.

Марина достала из сумочки пачку болгарской «Веги». Михаил любезно щелкнул зажигалкой.

— Какие вы галантные… кавалеры, — пробормотала гостья, прикуривая.

— Положение обязывает, — ввернул и Богомилов.

— Кавалер у нас лейтенант, — чуть заметно усмехнулся полковник. — В прямом смысле.