— Рядом! — гаркнул за мною Смольников. Видать, Корнет шуганулся от выстрела. А Гром, молодчина, лишь чуть вздрогнул.

Я тоже сработал вмиг. А не сработал бы — не знаю, что могло быть. Стрелок лупил по нам как по мишеням. Только такая файда ему светила секунды две максимум. Я вскинул автомат.

Предохранитель у меня стоял на АВ — автоматический огонь. Шарах! Шарах! Две краткие очереди. Одна пуля раскрошила наличник, полетели щепки. Кто-то визгливо вскрикнул, раздался грохот упавшего тела.

— Вперед! — яростно рявкнул Романов.

Я выполнил приказ, но со смекалкой. Метнулся вперед и влево, ко второму окну:

— Гром, рядом! Лежать!

Мы с псом упали под вторым окном, прижавшись к стене — в мертвой для обстрела зоне.

Хотя, конечно, это было условно, позиция не настолько выигрышная. Да и как ворваться в окно? Выбить? Весь изрежешься стеклами, время потеряешь…

Меня мучительно замкнуло на этой задаче, но вдруг она решилась сама собой.

Я не видел, но слышал, как хлястнув о стену, распахнулась входная дверь.

— Стоять! Стоять! Убью! Убрать ваших псов! Я убью вашу суку! Стоять! Оружие на землю!

Еще ничего не видя, я все понял: один из бандитов взял Наташу в заложники и прорывается на волю.

Как — непонятно, но другого выхода нет, что правда, то правда. Второго, видно, я уложил на глушняк или же тяжело ранил и вряд ли уже ему что-то светит.

— Спокойно! — зычно выкрикнул Романов, приподнимая разведенные руки. — Спокойно! Не стреляй. Пропускаем.

— В стороны! В стороны! Убью! — истерично выкрикивал невидимый террорист.

Я стремительно огляделся. О счастье! Метрах в трех стояли две заметно подржавевшие двухсотлитровые бочки для воды. Наверное, уже пустые — по ночам заморозки… А хотя, какая, черт, разница!

— Гром, — шепнул я, — рядом!

И мы стремительно перебросились за эти бочки.

Гром умница, все понимал. Все-все! Вот кто скажет еще, что у собак одни инстинкты⁈ Сразу лбом об пол!

— На землю! На землю оружие! На землю, я сказал! — истошно орал одно и то же, как органчик, бандит.

Я услыхал, как поднялся переполох в деревне, бешено залаяли псы, отроду не знавшие такой беды… Да ведь и жители, поди, такого не видали-не слыхали. Восемьдесят второй год! Самое мирное время в нашей истории! Да, где-то пылает Афганистан, но это же за тысячи верст… А тут, в северной деревне, где тишь, гладь, Божья благодать…

Я глядел в узенькую прорезь между бочками как в бойницу — и, наконец, увидел захватчика.

И Наташу."

"Крепко обхватив ее за шею левой рукой, он силой волок женщину, прикрываясь ею, а пистолет — странный какой-то, похожий на ПМ, но не тот, не «Макар», поменьше — держал правой, уткнув ствол в правый висок заложницы. И орал:

— В стороны! В стороны! Я ее убью!..

А она, похоже, была в шоке. Я видел только ее правую руку, часть спины и затылка.