— А что, пожалуй… Да! Берем Корнета.

— Тогда берите псов, берите оружие и через семь минут у штаба. Все!

Смольников все так же хмуровато глянул на меня:

— Что, боец, справимся?

— Не вопрос, товарищ старший лейтенант, — отрезал я. — Тут думать нечего. Есть задача, надо решать. Остальное неважно.

Пауза. И Смольников без эмоций сказал:

— Молодец. Военная логика. Ну, пошли…

Подошли к казарме.

— Зинкевич! — крикнул старлей. — Открой оружейку.

Сержант удивленно высунулся из казармы:

— Оружейку?.. Есть. А что такое?

— Вопросы не задавай. Действуй!

Гремя ключами и оцинкованной дверью, Гена отпер оружейную комнату.

"

"Я взял свой автомат, два магазина, подсумок. Смольников — ПМ и опять же два магазина к ним. Один он, осмотрев, со щелчком загнал в шахту в рукоятке пистолета. И мы расписались в книге выдачи оружия.

— Товарищ старший лейтенант, а что случилось-то? — на правах дембеля позволил себе полюбопытствовать Зинкевич. Раньше он вряд ли бы осмелился спрашивать у Смольникова лишнего.

И тот не стал придираться.

— Потом скажу, — буркнул после почти неуловимой паузы. — Пошли в вольеры!

Тут Гена, конечно, бросил на меня взгляд, где читалось: «Ну и что все это значит?.

.» На что я ему ответил тоже взглядом: «Сейчас не могу, потом…»

— Быстрей! Быстрей! — поторапливал Смольников.

Гром, я уверен, был страшно рад меня видеть, но по негласным правилам джентльменского поведения, вел себя сдержанно. Только хвост его немного выдал, легонько помотавшись влево-вправо. Я слегка поощрил его похлопыванием по шее — и опять же не сомневаюсь, что он это оценил.

Мы со Смольниковым споро облачили молодых кобелей во всю необходимую сбрую, включая намордники.

Корнет почему-то малость заволновался, но старлей умело успокоил его легким шлепком. Пес вмиг почуял твердую руку над собой, притих.

— Готово?.. Ну идем, — распорядился взводный. И мы скорым шагом пошли к штабу.

Там уже стоял командирский УАЗ, крутился Гладков, который, видимо, и подогнал машину. Рядом тарахтел на холостых оборотах «Москвич» Петра Петровича. Сам он тоже стоял рядом и коптил пространство «Астрой». Чувствовалась во всем некая напряженная, нервная подобранность, состояние бойцов перед атакой, незримое лезвие риска где-то здесь, совсем рядом…

Из штаба выбежал Романов, тоже как и Смольников в строевой форме, то есть портупея-галифе-сапоги.

И кобура с пистолетом, понятно. И почему-то в руке у него был полиэтиленовый пакет, свернутый колбаской.

Гладков немедленно вытянулся:

— Товарищ полковник, транспортное средство…

— Вижу. Ключи! Свободен.

— Есть!

— Петр Петрович, — позвал Романов, — ты впереди поедешь до деревни, понял? А там посоветуемся. Окурки не кидай тут, видишь, у нас чистота идеальная!

— Когда это я окурками разбрасывался?..