Энергию можно и нужно собирать, но у рода Кан’Райх давно уже не хватает слуг, чтобы заботиться о своей земле.

Пустынные острова вызывают в сердце тягучую застарелую боль. Некогда богатый род вмиг превратился в ничто. И сколько бы лет ни прошло, я не смогу об этом забыть. Я не помню матери и отца, но я то и дело возвращаюсь к мысли, какой была бы моя жизнь, если бы этого не произошло.

Наконец, в шесть утра сигнальное заклятие огласило комнату переливчатой трелю, и, поморщившись, я принялась выбираться из постели.

Какой дурак только придумал это правило, что студенты должны есть в общей столовой?! Как только узнаю, где здесь водятся продукты – заполню холодильник, и плевать мне на всю эту необходимость вливаться в коллектив! В такое время суток я хочу одного: спать. А чтобы спуститься вниз, нужно расчесать волосы, выбрать одежду…

С этими мыслями я поплелась в ванную. Сделала всё необходимое, подошла к пентаграмме, обозначающей портал, и начертила в воздухе цифру «один».

Едва не споткнулась, увидев прямо перед собой, на коленях, уже знакомого чудака. Всё в том же старомодном костюме, аккуратно причёсанного – как будто бы он и не торчал здесь на проходе всю ночь. Теперь, свежим взглядом я отметила, что фамильяр весьма красив, что его костюм подобран с большим вкусом, хотя, видимо, и в прошлом веке, и что на шее у него поблёскивает серебряная цепочка, на которой подвешен какой-то амулет. Сам амулет под рубашкой был не виден, но от него исходила ощутимая сила.

– Вечный Огонь и сто чертей!

– Жду ваших приказов, госпожа.

Опять это «госпожа»! В сердце полыхнула злость. Я ещё не до конца проснулась и с трудом могла сообразить, что мне нужно сейчас делать, не говоря о том, чтобы разбираться с подобным приобретением.

И всё же… Здесь его оставлять нельзя. Всё-таки, если я правильно понимаю ситуацию, это мой фамильяр – часть семьи, так сказать. Не позорить же имя дома Кан’Райх!

– Пошли! – буркнула я. – Покажешь столовую и завтрак принесёшь.

В глазах чудака промелькнула странная тень – мне почудилось в ней разочарование, хотя, может, там были к тому же растерянность и боль.

Я стиснула зубы. Терпеть не могу разочаровывать! Тем более, если не знаю, чем. А ему я даже ничего не обещала… И он всё равно чего-то от меня ждёт.

– Поторопись! – собственный голос показался неприятным, скрежещущим, как металл.

Зато фамильяр, наконец, поднялся на ноги и низко поклонился, заставив меня невольно отметить изящество его движений и хрупкость аккуратных рук, затянутых в белые перчатки.

– Следуйте за мной, – мягко произнёс он и поспешил по коридору, ведущему вдаль.

Первый этаж общежития, хотя и был хорошо освещён и отделан в духе самых современных тенденций, представлял собой настоящий лабиринт.