И вроде ничего не случилось, даже захоти я найти свидетеля беспорядков – не смогла бы.

А тем временем из шатра вывели бледную Грицу. Она пошатнулась, была поймана и посажена на деревянную лавку. До меня донеслись слова о ранении, требование позвать лекаря. Руки сами потянулись к карману. Вынув бумажный кулек с растертой в порошок травой, я подошла к девушке и, стянув с головы маску, прохрипела:

– Нужно посыпать этим рану.

Вид разорванного когтями бедра пугал до колик в животе, до спазма в горле. Дышать становилось все тяжелее, а в глазах темнело. Я-то думала, Ада успела укрыться в безопасном месте, но оказалось иначе…

– Аурика. – До боли знакомый голос заставил повернуть голову и попытаться вернуть себе самообладание. Акель тоже был в маске льва. Ненавижу львов. Меня замутило, а сознание все-таки померкло.

* * *Запах свежей выпечки, сунутой прямо под нос, мог поднять меня даже из могилы. Вот и в этот раз, я еще глаза не открыла, а уже надкусила потрясающую на вкус булочку, с удовольствием начав жевать сдобное тесто.

– Доброе утро. – Следом за пожеланием губы Тардилара коснулись моих. – Выспалась?

– Кажется. – Приоткрыв глаза, я облизнулась и потянулась за новой порцией сдобы. – Сколько времени?

– Тебе все равно спешить некуда, – ушел от ответа Акель, улыбнулся и помог принять сидячее положение, после чего осторожно поставил на ноги поднос с завтраком.

Мы молча принялись за еду, и, судя по его аппетиту, сам котик тоже принимал пищу впервые за день.

Я смотрела на него, блаженно щурилась и думала о том, что готова изображать из себя жертву еще очень долго, если он продолжит приходить по нескольку раз на день и передумает покидать остров…

С событий, произошедших в парке во время карнавала, прошло больше недели, которые я почти полностью проспала. Как выяснилось позже, ведунье применять дар против представителя древней крови, такого как О’никар, было очень опасно. Требовались колоссальные ресурсы, после которых накрывала отдача невероятной силы. Я не свалилась сразу там же, у вьюнка, только потому, что меня вел бешеный адреналин. Стоило понять, кто именно был объектом зелья приворота, созданного Ингрид Шоустер, как больше ни о чем не могла думать. Нужно было спасать Аду…

Хорошо, что у полисмагов все было взвешено, и они предусматривали сюрприз в виде иного кандидата на любовь…"

"Сама Ада, к слову, обошлась малой кровью: порошок, принесенный мной, помог беспрепятственно затянуться глубокой ране, не оставив и следа на ноге, чего не скажешь о ее душе. Грица была без памяти влюблена в Барса, из-за него и училась старательней многих – пыталась показать ему, насколько достойной может быть партией.