А она мне: ""Если все электричество сдохнет, то на фиг тебе его телефон?"" А я ей: ""Я этим листочком костер разведу"". И пока мы с ней говорили, Вилли свалил по-английски. А, вот он!

Я нашел нужный номер и внутренне взмолился, чтобы, во-первых, Вилли не поменял этот телефон; во-вторых, его пожизненно не отключил; в-третьих, был в реале или хотя бы вышел в него в течение ближайшего месяца; в-четвертых, не угодил за это время (а мы не виделись года два… или три) в сумасшедший дом (на предмет усиленной геймерской деятельности) или в клинику, связанную с ожирением (фастфуд… чертов фастфуд…); в-пятых, чтобы Вилли за это время попросту не дал дуба.

И — ух ты… после третьего гудка трубку сняли, и голос со знакомыми с безоблачного детства интонациями тягуче произнес:

— Да, я вас слушаю.

— Вилли, ни фига себе. Днем — и в реале. Чего случилось-то?

— А, Никифор, привет (в школе, да и после нее меня звали Никифор или Киф — производная от фамилии Никифоров). Я на работе. Кто ж мне тут играть даст?

— Ты на работу устроился? Ты ж нонконформист, борец с системой. Пассивный, конечно. Чё, смена идеалов?"

"— Я с системой борюсь, она со мной. Я с ней в сети, она со мной в реале. Я программным кодом, а она голодом, отсутствием тепла и табака. Кушать захочешь — и на работу пойдешь. И про пассивного ты полегче. Хорошее слово, но есть в нем что-то… ""Пассивный борец"" — звучит как-то оскорбительно. Тебе чего надо, чего звонишь-то? Ясно, что не просто так. Ты уж года три как не проявлялся.

— Ты в ""Файролл"" играл? — напрямую спросил я.

— И сейчас играю. Ну не прям сейчас, конечно, но каждый вечер в игре, — помедлив секунд десять, ответил Вилли. — А тебе зачем?

— Статью я пишу о ""Файролле"". Вот, начал играть. Денек поиграл, шестой уровень взял, тут меня и грохнули. Вилли, вряд ли во всем мире есть человек, который лучше, чем ты, объяснит мне, как, чего, куда и почему.

Мне показалось, что мой собеседник как-то с облегчением выдохнул.

— Да конечно, не вопрос. Ты где сейчас?

— В Эйгене. На точке возрождения.

— А, это у Западных ворот. Налево от входа, метрах в трехстах, есть таверна ""Одинокий тролль"". Недорого и прилично. И кабинеты имеются, чтоб не помешал кто спокойно поговорить… Давай там в семь вечера по Москве. Я с работы приду, пожру — и туда.

Я согласился не думая.

— Тебя сколько раз на перерождение-то пускали? — поинтересовался Вилли.

— Один.

— Всего? У-у-у. Я по первости столько летал. Раз триста, если не больше. Ладно, до вечера!

И Толстый Вилли повесил трубку.

— Ну да, унизительно, — твердил я себе. — Но, в конце-то концов, тут каждый второй так бегает. В подштанниках. И потом, это не реал.

Я пытался заставить себя дойти до кабака ""Одинокий тролль"". Вроде бы — триста метров, чего тут идти.