Хотела на прощание гульнуть разочек, так Фролка мне и здесь всю малину обломал.

— Не жалуйся, топай, — рыкнул я и перевёл взгляд на бойцов. — А вы… — я пригрозил им пальцем и взял театральную паузу.

— А-а-а… Мы, это. Так мы и не видели её даже. Скажи, Михалыч? — нашелся второй боец.

— Так, да. Не видели, ясен пень. У нас шаболд в кабаке хватает. На кой-чёрт нам эта? — стал оправдываться побитый оспой, и своими словами задел не только Лику, нои меня.

— Зато я всё видел, — стальным тоном отчеканил я. — И как мы будем решать этот вопрос?

— Слышь, сопля. Ты давай, не выделывайся. А то мы тебя прирежем по тихой грусти, да в сугробе прикопаем, — пригрозил Михалыч.

— Я даже не сомневался в том, что вы, бесчестные скоты, поднимете руку на ребёнка. Но есть один нюанс. Девчонку-то вы точно не тронете, а когда Фрол спросит, куда пропал посыльный, она ему всё и расскажет. Когда ваши ноги начнёт лизать пламя, а в ноздри ударит аромат гари и соляры — вспомните этот момент. Момент, в котором можно было всё решить полюбовно. Ну а потом кричите, стоните, проклинайте свою глупость.

Разломщики переглянулись и нервно сглотнули. Видать, им не понравилась нарисованная мной картина.

— И как мы можем замять вопрос? — спросил второй боец, который был явно умнее своего товарища с оспой на морде.

— Выворачивайте карманы, — усмехнулся я, сложив руки на груди.

— Сучонок, — покачал головой Михалыч. — Ты ещё пожалеешь, — пригрозил он и вытащил из карманов куртки пачку сигарет, складной нож, зажигалку и фляжку с самогоном."

"— Рот свой прикрой и доставай всё, что есть в штанах и внутренних карманах куртки. Я с вами играться в игры не собираюсь, — холодным тоном добавил я.

В комнате повисла звенящая тишина. Судя по глазам бойцов, им было страшно столкнуться с гневом Фрола, но при этом чертовски хотелось вспороть мне брюхо. Оно и понятно. Ведь с ними так нагло общался даже не пятилетка, а двенадцатилетний пацан. Если пятилетке можно было простить дерзость, списав всё на глупость, то подросток уже точно знает, что делает и говорит.

Скрипя зубами они выложили на стол всё, что было в карманах. Тысяча триста рублей и прочий хлам, который даже не заслуживает перечисления. Думаете, я забрал у бойцов последние деньги и ушел? Конечно же, нет. Я что, по-вашему, настолько добр? Я сгрёб со стола всё, что было, до последней песчинки. Сбросил этот хлам в ворот рубахи и направился к выходу.

— Живите. Кретины. И ещё одно. Решите навредить мне, я позабочусь, чтобы Фрол узнал о вашей пижамной вечеринке, — презрительно бросил я, окинув их с ног до головы.

— Чё? Какие ещё пижамы? — шепотом спросила жертва оспы за моей спиной.

— Да замолкни ты, — буркнул его товарищ.

Выйдя из комнаты, я со всего размаха шарахнул дверью, да так, что даже штукатурка посыпалась.