– Ты его знаешь?

В аудиторию возвращается жизнь, только я чувствую себя смертельно больной. Едва совершаю новый вдох, передняя часть моей груди обваливается, словно кирпичная стенка. Внутри меня образуется завал, под которым трепещут, будто крылья раненой бабочки, легкие и лихорадочно колотится сердце.

– Юния?

Ощутив тепло пальцев на своей руке, не сразу понимаю, что это Вика. В страхе вздрагиваю. Громко вздыхаю. Прижимаю к щеке, на которой остался жгучий след, ладонь.

– Все нормально, – бормочу сбивчиво. – Это просто… Ян – друг моего парня… Он странный… Очень неприятный… Не люблю его.

– Да уж… Бесцеремонный, – тихо возмущается Вика, оглядываясь назад. – Хм… Пялится в упор! Даже не скрывает! Хм… Придурок… – задыхаясь, краснеет. – Подмигнул мне! Каков черт!

Я отстраняюсь. Прекращаю воспринимать не только сидящих рядом ребят, но и руководство факультета.

«Хоть бы мы были в разных группах… Хоть бы мы были в разных группах…» – эта молитва – все, над чем работает мой мозг."

"С трудом улавливаю свою фамилию. Не знаю, каким чудом собираюсь с силами, чтобы подняться и подойти к декану за зачеткой. Лицо пылает. Кажется, что ожог со щеки расползся, словно опасное вирусное заболевание, по всей площади тела. Я болела корью, но эта зараза ощущается хуже.

Чтобы не наткнуться взглядом на Нечаева, смотрю в пол. Но это не мешает чувствовать, что он как раз продолжает следить за мной, пока я не возвращаюсь на место. Да и там… Затылок горит. Кажется, скоро дым пойдет.

«Хоть бы мы были в разных группах…» – продолжаю молить Бога.

Но… Закон подлости если работает, то сразу на полную катушку!

Когда мы разделяемся и следуем в указанные кураторами аудитории, Нечаев оказывается в одном потоке со мной. Я настолько убита этим фактом, что не могу даже порадоваться той же сплоченности с Викой и Валиком.

Заняв место в новой аудитории, молча слушаю куратора. Естественно, что выступать я не рвусь. И когда Ирина Викторовна спрашивает, есть ли желающие на должность старосты, втянув голову в плечи, молча таращусь на свои скрещенные на парте руки.

– Филатова, – читает куратор из какого-то журнала. И мне приходится, вяло взмахнув рукой, откликнуться. – Юния, в твоем личном деле указано, что ты в гимназии занимала не только должность старосты, но также состояла в оргкомитете.

– Да… Все верно.

– В таком случае… – выдает Ирина Викторовна с излишней эмоциональностью. Прямо-таки театральное выступление. – Почему бы тебе не взять подобные обязательства в университете?

Я не умею отказывать страшим. Не представляю, как это делается.

Всеми фибрами души против, но по привычке исполнительно киваю.

– Конечно. Буду рада, Ирина Викторовна. Спасибо за доверие.

В спину мне летит приглушенный смешок.