Я догадываюсь, кому он принадлежит, еще до того, как узнаю презрительный голос комментатора.

– Ничего не меняется.

По телу рассыпаются колючие мурашки, и это, увы, единственная моя реакция. Мысленно я, конечно, разворачиваюсь и требую от Нечаева аргументировать свою насмешку. Но в реальности я никогда на подобное не решусь. Как бы сильно не жгло в груди.

Выпрямляюсь, будто мне вместо позвоночника загнали металлический штырь, и сижу так до самого конца кураторского часа. Глядя исключительно прямо перед собой, игнорирую провокационные замечания, которые Нечаев то и дело выдает.

А едва нас отпускают, толком не попрощавшись с Викой и Валиком, стремительно покидаю университет.

Лишь забившись на заднюю площадку троллейбуса, кое-как перевожу дыхание.

Юния Филатова: Ян в моей группе.

Изначально в конце этого сообщения набиваю множество восклицательных знаков. Но, переведя дыхание, решаю все-таки не демонстрировать панику настолько явно.

Святик и без того все понимает.

Святослав Усманов: Еду домой. Жди.

Я должна отговорить его. Заверить, что нет необходимости мчаться ко мне из столицы на один вечер. Но я не могу. Мне нужна поддержка Свята.

3

…влюбилась в него как в мужчину…

© Юния Филатова

– Ты с ним разговаривал? – спрашиваю, едва отходим со Святом от дома.

– Да, – роняет он сухо.

А у меня в который раз за день перед глазами, как наваждение, Ян встает. Следом за этим случается выброс каких-то реактивных гормонов, которые приводят меня в надоевшее за сегодня состояние мандража.

Не сговариваясь, направляемся со Святом к огороженной футбольной площадке. Кроме сетки, поле окружено кленами. В годы нашего детства они не были такими высокими, и мама могла наблюдать за нами через окно. Сейчас же, находясь в нашей квартире, увидишь лишь правый верхний угол площадки. И несмотря на то, что родители давно доверяют Святославу, именно туда мы идем.

Останавливаясь у сетки, я невольно смотрю через оживленный проспект на расположенный за ним частный сектор.

Что, если Нечаев до сих пор там живет? Почему я была уверена, что они съехали и продали дом? Что, если Ян все это время оставался настолько близко, тогда как я поверила, что он далеко?

Обрывая поток хаотичных мыслей, заставляю себя повернуться к Святику. Кожу все еще раздражают мурашки, но я убеждаю себя, что это реакция на вечернюю прохладу. Прислонившись к сетке, смотрю на Усманова и понимаю, что успела за сутки по нему соскучиться.

Трудно объяснить, каким образом он, я и Нечаев стали когда-то лучшими друзьями.

Мы все очень разные.

Ян, несмотря на высокий статус своего отца, рос настоящим хулиганом. Он ввязывался в драки, стоило кому-то лишь попытаться его зацепить. Он с малых лет ругался матом, чем не раз приводил меня в шок. Он не выносил бездействия.