Позже я пойму, что морально эта ситуация – когда твой перемолотый в фарш сын бьется в истерике и беспорядочно горланит, теряя силы на жизнь – самая низшая точка в аду. Позже пойму, чего ему стоило оставаться при этом спокойным. Сдерживать, не позволяя причинить себе непоправимый вред. Стерев грань непереносимого сейчас мужества, утешить. И дождавшись тишины, найти слова, которые не просто залатают критические пробоины, но и дадут энергию всплыть.

– Знаю, сейчас тебе кажется, что жизнь закончилась. Но поверь мне, это не так. Пройдет время, и эта боль покинет твое тело. Полностью.

– Откуда знаешь, пап? У тебя же гребаной несчастливой любви не было!

– Много судеб повидал.

– А я… Я вот не знаю… Я… – задыхаюсь и всхлипываю уже в открытую, обнажая сразу все раны. – Я весь в Ю, па. До основания. Без остатка. Врал тебе… Ради нее ведь в этот универ пошел, ради нее играл в футбол, ради нее завязал со всем дерьмом… Все ради нее… У меня планы были. Далекоидущие, пап. Я мечтал, чтобы она стала Нечаевой. Я хотел, чтобы она всю жизнь была моей. Все, что я делал, начиная с шестнадцати лет, если не касалось семьи, вертелось вокруг нее. Она просто… Просто была частью меня, па-а…

– Встанешь на ноги. Встретитесь еще раз. Поговорите. Может, все еще прояснится. Там ведь… Давление от родителей. Однозначно.

– Да… Они, конечно, твари, подсуетились в момент! Еще же бабка Богу душу отдала… Блядь, будто назло! Чувство вины расхерачило Ю основательно! Наверняка в больнице ее дожали. Скотобаза!

– Ну вот… Дели на два.

– Все равно… Как она могла повестись?! Я бы ее никогда не предал! Даже если бы мне вот прямо сейчас тело новое выдали, я бы ее не предал!

– Ты воин, Ян. Увы, не все люди такие.

«– Ян… Нельзя разбивать людям сердца…

– Так не разбивай мое, Ю…»

На хрена вспоминаю? Мурашки по коже. Но память ведь не отрубишь! Увы.

– Я, наверное, заслужил все это, пап… Виноват. Меня есть за что… Вот так! На колени! И вдребезги!

– Заслужил – терпи. Неси свою ношу до конца. Неси, Ян."

"– Неси… – повторяя, усмехаюсь так горько, что сам от этой горечи кривлюсь. – Как? Чтобы пройти какой-то путь, нужно сделать первый шаг. А я способен?! Я не способен, пап!

– Тогда я сделаю его за тебя. И первый, и второй… Сколько потребуется. Слышишь? Ты – мой сын! Я носил тебя на руках, когда ты родился. И я могу это делать сейчас! Столько, сколько потребуется. Однажды я уже научил тебя ходить самостоятельно. Я научил тебя быть сильным! И я сделаю это еще раз!

Кусая губы, делаю частые вдохи, но не могу сдержать чертовы слезы. Тем более что не сдерживает их и отец.

– Лучшие врачи не дают гарантий, что я буду ходить, – хриплю на сплошной волне дрожи.

– Я дам, – задвигает папа уверенно. – Летать будешь, Ян. Все для этого сделаю.

И не обманул. Не подвел. Подставил не просто плечо.