«Футбол – это, блядь, игра не для тупых… Тут нужен определенный уровень интеллекта, чтобы уметь обрабатывать информацию и просчитывать возможные комбинации молниеносно… У тебя реактивный мозг и быстрые ноги…»

Нахожу глазами мяч. Огибаю противника. Показываю, что открыта. Принимаю. И тут же оказываюсь окружена.

«Танцуй, Ю…»

И я «танцую», используя для перемещения по полю те самые движения джинги[1], которым когда-то научилась у Нечаева.

И плевать, что напирает на меня именно он. Плевать на то, что Свят в какой-то момент пристыдил нас, назвав этот стиль выпендрежем, жульничеством и «унижением соперника». Плевать, что я зарекалась его когда-либо использовать.

Разворачиваюсь, держа мяч практически кончиком кроссовки. Задевая грудь Яна плечом, отрывисто и громко вздыхаю. Доли секунды, когда я ощущаю жар его тела. Разряд, посылающий электрические импульсы по всем клеткам. Яростная встряска. Выход из силы. Смещаясь левее, ловлю в фокус ворота.

И снова живое препятствие – ОН."

"Вскидывая взгляд, зачем-то удерживаю непозволительно долгий зрительный контакт. Пока в глубине его глаз что-то рушится, выплескивая в мир сумасшедшее радиоактивное излучение, выталкиваю мяч в безопасную зону – передаю Валику. Тот его, к сожалению, почти сразу же теряет. Но пока я обгоняю Нечаева, другому игроку нашей команды удается вернуть контроль над полем. Не то чтобы я стремлюсь закончить атаку лично, но когда оказываюсь у ворот и получаю пас, на инстинкте поддеваю мяч носком и одним выверенным ударом отправляю его в открывшийся угол.

– Ни хрена себе… Ни хрена себе! НИ. ХРЕНА. СЕБЕ!!! – горланит Самсонов на весь стадион, заставляя меня вздрогнуть и как будто очнуться от того морока, в котором мне казалось, что я способна покорить любую вершину. – Вот тебе и одуван!

Я шарахаюсь и ухожу от толпы, пока не оказываюсь у боковой линии. Выкрики парней не прекращаются. Но мне в целом плевать на них, когда я слышу смех Яна и понимаю, что он приближается ко мне.

Господи… Нет…

Но он уже рядом. Его красная футболка вызывает в моих глазах жуткое воспаление.

– Неожиданно. Ты еще что-то помнишь. Не все святой Свят вытравил, – рубит отрывисто, орудуя при этом и искренним удивлением, и своей обыкновенной агрессией, и какой-то поражающей задушенной радостью.

Только сейчас я догадываюсь, что Ян поддавался, позволив мне проявить себя. Однако не понимаю, зачем ему это нужно.

«Хотел убедиться, что я помню годы, которые мы провели вместе? Добивался, чтобы я выпрыгнула из своего кокона и лишилась равновесия? Пытался выставить меня перед всеми посмешищем?» – ломаю я голову, несмотря на ощущение, что с близостью Нечаева последняя извилина покинула мой мозг.

И пока я это делаю… Он вдруг скользит пальцами по тыльной стороне моей ладони.