Не важно, как девушка выглядит: так наградила природа, нельзя над этим смеяться. Дело в другом. Очаровательно наивное лицо с беспросветной глупостью в глазах никак не могло быть лицом Дездемоны. И вообще быть актрисой. На неё было жалко смотреть, но, надо признать, стилисты и гримёр старались на славу, только вот это выражение детской непосредственности ничем закрасить нельзя, так же как и плохую актёрскую игру. Девушка переигрывала.

– Максим? Это ты?

Ну, в общем, всё ясно. И так всегда. Мне искренне жаль бедняжку: она ведь даже не догадывается, как выглядит на людях.

Ей её поведение кажется вполне нормальным. На месте Дэниала я бы отдал девочку в старшую школу, а не на сцену.

– Да, любовь моя! Это я, – склонил голову и выпрямился.

– О-о! Ты шутишь! – обрадовалась девушка, пока помощники затягивали корсет.

Камила так и стояла в изумлении.

– А ваш Дэниал вообще в курсе, что это его дочь? – наконец заговорила сестрёнка. Очень тихо, чтобы слышал только я.

Усмехнулся и кивнул.

– Понятно, – только и смогла ответить она.

– Эмма не плохая, – решил заступиться за девушку.

– Я знаю, – уверенно ответила Камила, повернувшись ко мне.

– Просто это отвратительно и аморально. Он как отец должен был уберечь её от общественности, а не выставлять на обозрение. – Камила повысила голос. С удивлением заметил, что сестра искренне негодует. И попадись ей сейчас Дэниал, она его на лоскутки пустит и сделает одеяло.

Камила решительно пошла к подиуму.

– Скажи, у тебя есть друзья?

Эмма задумалась.

– Наверное, есть. Я не знаю. А Спайки можно считать другом?

Кажется, я слышал, как обречённо выдохнула сестрёнка.

– Слушай, запиши мой номер.

И когда тебе станет плохо и одиноко, не спеши резать вены, позвони сначала мне. Это очень важно, – серьёзно заявила сестрёнка. Эмма улыбнулась и попросила записать её номер и сбросить вызов – так Камила и сделала.

– Пока, – помахала нам вслед несчастная Дездемона. Придётся её задушить, чтобы не мучилась.

– Ты, когда её душить будешь, тряхни как следует. Ну, вдруг… поможет, – тихо посоветовала Камила, когда мы уже вышли.

– Мне пора, – произнёс, когда привёл сестрёнку на её почётное место за кулисами, рядом с пультом освещения.

– Удачи там, – пожелала она и взгромоздилась на стул.

Почему-то ноги приросли к полу и не желали уходить.

– А татушки отмоются?

– Отмоются, – улыбнулась Камила. – Иди уже, – усмехнулась она.

– Ладно, иду, – хмыкнул и быстро пошёл обратно в примерочную, стараясь даже не думать о том, что подтвердились мои самые страшные опасения: мне совсем не важно, как она выглядит…

Камила

Мавр из Макса получился чудесный. Ему идут чёрные кудряшки и эта свободная белая рубашка с болеро. Мюзикл получился… своеобразный.