У домработницы, как я определила ее статус для себя, хотя очень сомневалась, что это не какая-то игра или фокус, были тонкие черты лица, большие темные глаза и аккуратно уложенные черные волосы, по которым то и дело пробегали медные блики. Еще она мне напомнила фигуру с полотен Рембрандта. Заинтригованная, я застыла в немом созерцании этой аристократки в фартуке.

Она смело и спокойно прошла в холл, взглядом приглашая меня последовать за ней. Я вошла в гигантских размеров гостиную, отделанную дубом. Вдоль стен, на стеллажах, высящихся едва ли не до потолка, размещалась библиотека хозяина. Я представила, сколько томов она насчитывает, и почему-то остановилась на числе «четыре тысячи пятьсот». В торцевой части холла, глядя на меня черной прямоугольной бездной, находился оформленный в лучших готических традициях камин. Никаких завитков, сплошная строгость и чистота линий. На кожаном диване сидел Илья Гаврилович. Он курил, облаченный в пестрый вельветовый халат.

— Рад вас видеть, — поднялся он мне навстречу, — я думал грешным делом, что вы не приедете.

— Когда дело касается моей работы, я готова пожертвовать не только сном…

— Знаю-знаю, — засмеялся Селиванов, обнажая мелкие желтоватые зубы, — Олег Борисович мне о вас рассказывал.

— Вы разговаривали со Стригуновым? — изумилась я.

— Вас это удивляет? — приподнял брови и лукаво скосил на меня глаза Илья Гаврилович.

— Да нет… — смущенно пожала я плечами, — вы хотели мне что-то сообщить…

— Да, — кивнул Селиванов и затушил сигарету в миниатюрной бронзовой пепельнице. — Пойдемте наверх, там нам будет удобнее. — Клара, свари нам, пожалуйста, кофе.

Она тихо наклонила голову и удалилась.

— Наверху у меня кабинет, — пояснил Селиванов, — посмотрите, как живет обыкновенный прокурор.

— Так уж и обыкновенный, — усмехнулась я."

"— Олег Борисович сообщил мне о том, что произошло возле вашего дома. Я вами восхищен. Такая милая, хрупкая на вид девушка, и вдруг такое самообладание, такое мужество. Вы говорите, что были близки одно время с Виктором Проказовым. Почему же вы теперь не…

— Простите, но я не люблю обсуждать свои личные дела с кем бы то ни было, — пресекла я его попытки потрепаться со мной о моем прошлым.

— Понимаю и уважаю, — кивнул Селиванов, — а вот этого, простите меня, оболтуса я не понимаю! Звонил сегодня его отцу, Феде, — кашлянул он, — так тот говорит, что Виктор общается с ними только по телефону. Федя очень беспокоится, не знает, где Виктор, у кого живет. Дома его нет, у них он уже дней шесть как не появляется. Вы не знаете, где его можно найти?

— Живет у одной из своих знакомых, — пожала я плечами, — ждет, когда я разберусь с бандитами.

Селиванов снова засмеялся, в полный голос.