— Может, встретимся где-нибудь, посидим? — неожиданно предложил он.

— Конечно. По телефону все не обговоришь, — воспряла я духом, — когда и где?

— Ты — женщина, — проявил чудо галантности Димка, — тебе и решать.

— Но я-то вольный стрелок Робин Гуд, — пошутила я, — а ты — величина!

— Ты, насколько я знаю, тоже величина. И дело у нас одно — с нарушителями общественного порядка бороться.

«Что-то, Дима, ты зарапортовался, — саркастически подумала я, — мы же не на слете молодых прокуроров».

— Это ты правильно сказал, — польстила я Диме, — это ты молодец. Давай сегодня вечером, ты как, можешь?

— Часиков в восемь, — со своей стороны предложил Кожухов.

— Ага, в кафе «Роксана», что на набережной.

— Идет.

— Ты к этому времени что-нибудь узнаешь?

— Постараюсь, — с готовностью ответил Димка.

— Заранее спасибо.

Я-то знала, что дело прокуратуры не только, как ляпнул Димка, с нарушителями общественного порядка бороться, а наблюдать за действиями отделов милиции. Короче, своих контролировать. Хотя «своими» прокуроры могли назвать следователей, оперов и простых ментов с большой-пребольшой натяжкой. Я знала о скрытой ненависти между прокурорами и ментами, вторые считали первых гнилой интеллигенцией, а себя — работягами. На это я и надеялась. Димка, движимый желанием мне помочь и своим если не отвращением, то неодобрением действий ментов, должен был способствовать моему скорейшему просвещению на предмет интересующего меня расследования.

До вечера оставалась еще бездна времени, и я решила прогуляться по бутикам и, может быть, съездить искупаться и позагорать в Затон. Почему бы и нет? Я быстренько собралась, не забыла ни одного из своих средств радикального решения возникающих неожиданно проблем: иглу, удавку, «ПМ» — и спустилась к машине. Двор был тихим и пустым. Я села в машину и выехала на автостраду. У меня кончились лосьон для лица и ночной крем. В последнее время я предпочитала «Гарнье». Один из магазинчиков, где имелся полный набор косметических средств этой фирмы, располагался на улице Горького, недалеко от Московской. Я оставила машину возле тротуара и вошла в оборудованный кондиционером салон. Голова кружилась от парфюмерных запахов, глаза разбегались, ловя отблески цветных этикеток, прозрачных, серебристых и золотистых упаковок. Я быстро нашла подходящий лосьон, крем и задержалась у прилавка с духами.

Мой взгляд скользнул по витрине, потом — по улице. Огромных размеров стекло позволяло видеть все, что там происходило. Пьяный бомж, которого мой острый глаз приметил, когда я выходила из машины, по-прежнему не подавал признаков жизни. Он лежал на той стороне улицы, перед фасадом кинотеатра, закрытого на ремонт. Прохожие почти не обращали на него внимания.