С порога заявил, обдавая сивушными парами:

– Даже не начинай! Меня уже достали твои упрёки, и ты сама мне вот где, – Лёша полоснул ребром ладони по горлу.

Юлька изумлённо таращилась – так он ещё никогда не распускался. Видать, и впрямь пьяному море по колено. От неожиданности все хлёсткие фразы из головы повылетали. А Лёша, заметив, как она обескуражена, расходился ещё больше:

– Какого хрена ты моим друзьям названивала? Сама позорилась и меня позорила перед всеми. Пацаны ржали надо мной. Выставила себя дурой истеричной, а меня подкаблучником.

– Я бы не названивала, если бы ты хоть раз ответил!

– Не отвечал – значит, не мог.

– Или не хотел?

– Или не хотел.

– Сволочь!

– Дура!

Юлька не выдержала и влепила пощёчину. Пьяный Лёша не успел среагировать, как обычно, не успел перехватить руку, и несколько секунд смотрел на неё ошалело, держась за щеку. Потом взревел:

– Совсем рехнулась, психопатка! Дикарка чокнутая! Посмотри на себя – тебе в психушке самое место. – Потом добавил спокойно: – А знаешь что, это даже хорошо. Потому что всё! С меня хватит! Я больше не могу быть с тобой. Не могу всё это терпеть. С тобой вообще невозможно…

Его слова нещадно жалили, разъедая душу, и без того изболевшуюся.

– А когда-то тебе было невозможно без меня, сам так говорил, – тихо произнесла Юлька.

Запал его сразу потух. Лёша отвёл взгляд. Вздохнув, прошёл на кухню, поставил чайник, сам встал у окна, опершись ладонями в подоконник. Чайник вскипел, отключился, а он так и стоял.

– У тебя кто-то есть? – не выдержала долгого молчания Юлька.

Лёша ответил не сразу. То ли слова подбирал, то ли неловкость пытался перебороть.

– Я не хотел, чтобы так получилось. Прости.

– Кто она? – Юлька до боли закусила нижнюю губу.

– Да какая разница? Ты всё равно её не знаешь.

– И давно вы? Ведь давно, да? Ты у неё эти дни пропадал, а не… где ты там говорил… у друзей?

Лёша повернулся, взглянул виновато.

– Я правда не хотел делать тебе больно. Я ведь правда раньше любил тебя. И не знаю, почему… и куда всё это делось. Я честно пытался, но… Слушай, Юль, давай останемся друзьями. Тебе необязательно съезжать прямо сейчас. Сдадим сессию, а там уж…

Каждое его слово – как бритвой по сердцу. Юльке казалось, что внутри и места живого уже не осталось – сплошная кровоточащая рана. Хотелось орать, бить посуду, его приложить как следует и, в то же время, умолять, чтобы передумал, не бросал её. Однако в кои-то веки ей удалось обуздать порывы и на удивление спокойно, даже с подобием усмешки, ответить:

– Ты совсем дурак, Степнов? Какие друзья? Или это ты так с совестью своей пытаешься договориться?

– Ну что ты опять начинаешь? – начал раздражаться Лёша. – Я просто хочу по-хорошему расстаться. Как нормальные люди. А ты вечно всё усложняешь.