И много всего другого. Но вот «я люблю тебя» ни разу не произнёс! А как хотелось, как нестерпимо хотелось услышать эти заветные, самые главные слова!

Юлька ждала, порой порывалась спросить в лоб, но всякий раз сдерживалась. А вдруг скажет: «Не знаю»?

Было ведь такое – говорил, что не знает, как к ней относится. Тогда она восприняла это спокойно, а сейчас, чувствовала, такая неуверенность её бы ранила, если не сказать хуже.

Алёна Рубцова уверяла, что любит. Говорила:

– У него же на лице всё написано.

Пусть так, а услышать всё равно хочется.

* * *Эти две недели перед сессией были совершенно особенными. Теперь Анварес даже в институте не скрывал их отношений. Например, в столовую они ходили вдвоём, после занятий уезжали вместе. Единственный раз, когда она поехала на автобусе одна, какой-то ловкач умудрился незаметно вытащить у неё из рюкзака телефон. Хорошо хоть не кошелёк и не документы, но всё равно – плохо… Без телефона же как без рук. Но она сама виновата – нечего было мечтать, когда едешь в час пик.

Анварес её утешил и с того дня возил сам, даже в субботу, когда она сдавала зачёт, а у него никаких дел в институте не было. Привёз, подождал, отвёз.

– Ты меня так разбалуешь, – сетовала Юлька.

– Пока есть возможность, почему не побаловать?

А один раз Анварес подошёл к аудитории, где они сдавали экзамен по английской стилистике. Девчонки, толпились в коридоре, нервничая и ожидая своей очереди. А тут Анварес. И не просто так, а к ней. Спросил, как она, поддержал, сказал, что будет ждать."

"Приятно, конечно, было, но и тревожно вдвойне – если она ответит так себе, то подведёт его. Будут думать, что её теперь из-за него тянут. Потому что многие преподаватели и в самом деле заметно переменились к ней. Но, к счастью, всё обошлось: и билет вытянула удачный, и собралась в нужный момент, и ответила вполне.

А после экзамена, уже вечером, они ходили на концерт.

Места и в самом деле достались самые что ни на есть скверные. Угловые в последнем ряду боковой трибуны. Ничего толком не видно, так только – драйв словить. Ещё и холодно было весьма, так что они сидели, а потом и стояли в обнимку. Но всё равно осталось ощущение восторга. Правда, скорее, не от концерта, а друг от друга.

* * *Близился Новый год. Мама настаивала, чтобы Юлька всенепременно приехала домой.

– Я для кого холодец наварила?! Колбаски с отцом свиные наделали, как ты любишь. Юрка ёлку срубил. Кому это всё? Ты же обещала! Мы же договаривались!

Мама ругалась, возмущалась, обижалась.

Юлька выпрашивала разрешения приехать хотя бы на два дня позже – ну, никуда же колбаски и холодец не денутся. Хотя сама прекрасно понимала – не в них дело, а в заботе. Её ждут, готовятся, а она… А она хотела встретить новый год с Анваресом, пусть без ёлки и колбасок, но с ним вдвоём.