С глазами, опущенными долу, и рукой, заложенной за борт сюртука, он воплощал оскорбленное достоинство. Девушка порывисто шагнула ему навстречу и протянула руку, но лорд упорно не поднимал глаз. Вероятно, это был лучший способ сохранить непреклонность: как устоять перед этим умоляющим женским лицом!

– Вы сердитесь, Роберт, – проговорила девушка. – Я понимаю, на меня есть за что сердиться.

– Сделайте милость, избавьте меня от извинений, – горько бросил лорд Сент-Саймон.

– Я знаю, что гадко обошлась с вами: я должна была, прежде чем уйти, все вам объяснить. Но меня как будто оглушило; стоило мне увидеть Фрэнка, я попросту перестала понимать, что делаю и что говорю. Как я только не свалилась в обморок перед алтарем!

– Миссис Моултон, быть может, вы хотели бы, чтобы мы с моим другом покинули комнату на время вашего разговора с лордом Сент-Саймоном? – спросил Холмс.

– Если мне позволят вмешаться… – заговорил ее спутник. – Мы слишком уж напустили туману вокруг этой истории. Я за то, чтобы выложить наконец всю правду и Европе, и Америке.

Это был невысокий, крепко сбитый, загорелый молодой человек с острыми чертами лица, двигавшийся проворно и уверенно."

"– Тогда я прямо сейчас и расскажу, как у нас все вышло, – перебила его миссис Моултон. – Мы познакомились с Фрэнком в восемьдесят первом году на прииске Маккуайра, близ Скалистых гор, где папа разрабатывал участок. Мы с Фрэнком были помолвлены, но тут папа наткнулся на залежи золота и нагреб деньжищ целую кучу, а участок Фрэнка все истощался и вконец иссяк. Чем богаче становился папа, тем беднее Фрэнк. В конце концов папа больше и слышать ничего не желал о нашей помолвке и увез меня во Фриско. Но Фрэнк не сдался. Он поехал вслед за мной, и мы виделись украдкой – папа ни о чем и не подозревал. Если бы прознал, то наверняка бы взбесился, а потому мы все сами решили между собой. Фрэнк сказал, что уедет и тоже нагребет кучу деньжищ – и явится за мной только тогда, когда его состояние сравняется с папиным. А я дала Фрэнку обещание ждать его хоть до скончания века и поклялась не выходить замуж за другого, пока он жив. «Тогда почему бы нам не обвенчаться прямо сейчас? – спросил Фрэнк. – Я буду уверен, что ты моя, но стану твоим мужем, только когда вернусь». Мы с Фрэнком на этом и поладили, а уж он устроил все как нельзя лучше. Священника долго искать не пришлось: он прямо на месте нас и обвенчал. Фрэнк уехал искать счастья, а я вернулась к папе.

Вскоре до меня дошла весть, что Фрэнк в Монтане. Потом он перебрался на поиски золота в Аризону, а дальше оказался в Нью-Мексико. И вот в газете появилась длинная статья о том, что на лагерь изыскателей напали индейцы-апачи, и в списке убитых значилось имя моего Фрэнка.