Мистер Алоизиус Доран отправился за дочерью, однако узнал от ее служанки, что мисс Хетти зашла в комнату только на минутку, накинула ольстер, надела шляпку и поспешила в холл. По словам одного из лакеев, он видел, как на улицу вышла дама, одетая именно так, но не признал в ней свою госпожу, поскольку был уверен, что та сидит за праздничным столом. Убедившись, что дочь исчезла, мистер Алоизиус Доран и новобрачный немедля связались с полицией. Начались усиленные розыски, которые, вероятно, скоро дадут разгадку этого удивительного происшествия. Впрочем, вчера, до самого позднего вечера, местопребывание пропавшей леди оставалось неизвестным. Поползли слухи, что не обошлось без чьих-то козней; поговаривают, будто женщина, устроившая в доме лорда Сент-Саймона скандал, задержана полицией по подозрению в том, что она – из ревности или по иной причине – может быть причастна к загадочному исчезновению новобрачной».

– И это все?

– Есть еще короткая заметка в другой утренней газете. Думаю, она наведет вас на размышления.

– Итак?..

– Мисс Флора Миллар, виновница суматохи, действительно арестована. Кажется, прежде она была danseuse[26] в «Аллегро» и поддерживала знакомство с лордом Сент-Саймоном на протяжении нескольких лет. Других подробностей нет, но теперь вся эта история перед вами – во всяком случае, как она представлена в газетах.

– Дело, на мой взгляд, чрезвычайно интересное. Ни за какие блага не согласился бы его упустить. Однако в дверь звонят, Ватсон; на часах две или три минуты пятого. Не сомневаюсь, что это наш высокородный клиент. Только не вздумайте уйти, Ватсон: я всегда предпочитаю иметь под рукой свидетеля – хотя бы как гарантию против собственной забывчивости.

– Лорд Роберт Сент-Саймон! – провозгласил наш юный слуга, распахивая дверь.

Вошел джентльмен располагающей утонченной внешности, бледный, с крупным носом; рот его выражал легкую надменность, а открытый взгляд – неколебимую самоуверенность человека, которому выпал приятный удел повелевать, не сомневаясь, что окружающие подчинятся. Двигался он энергично и непринужденно, однако из-за некоторой сутулости и шаткости колен выглядел старше своего возраста. Волосы на висках у него были тронуты сединой, а когда он снял шляпу с загнутыми полями, стала видна намечавшаяся на макушке лысина. Одет он был с изысканностью почти что франта: высокий воротничок, черный сюртук с белым жилетом, желтые перчатки, лакированные туфли и светлые гетры. Гость неспешно вошел в комнату и огляделся по сторонам, вертя в правой руке цепочку от золотого пенсне.

– Добрый день, лорд Сент-Саймон, – произнес Холмс, поднявшись с кресла и отвесив поклон. – Прошу вас, садитесь сюда, в плетеное кресло. Это мой друг и коллега, доктор Ватсон.