Несмотря на то, что мужчина никогда не узнает, от чего она уберегла его и не скажет ей спасибо, Эсса всё равно испытывала душевный подъём. И раз уж так получилось, что её рабочий день полностью пропал, она просидела в клубе допоздна, полностью завершив учебный курс по рисованию для новичков.

Возвращаясь домой, она млела от сладких мыслей о том, как и в каком порядке приступит к отработке просмотренных уроков. Теперь ей было понятно, почему её рисунки казались детскими и как это исправить. Она так увлеклась, что не услышала звуков перепалки и когда вывернула к дому, то наткнулась на ту самую разборку, которую караулила, сидя у окна поздними вечерами.

На неё никто не обратил внимания, и Эсса могла бы оббежать дом и прокрасться под окнами до своего подъезда. В тени её бы не заметили. Но она стояла, не в силах принять решение.

Она желала смерти Тоду и всей его компании! Желала так сильно, что, пожалуй, даже стояла бы рядом и с наслаждением смотрела в его потухающие глаза.

И всё же она не отступила назад, а, наоборот, сделала шаг вперёд.

Сейчас она ненавидела его ещё больше, но ей не дано было знать, какую роль этому мерзавцу предстоит сыграть в мире живых, поэтому сделала ещё шаг вперёд.

— Эй, дылда, — крикнул кто-то из чужаков, — свали отсюда!

Компания Тода и чужие стояли друг напротив друга, готовые в любую минуту сойтись в схватке. Чужаки были старше и организованнее. Это Эсса поняла интуитивно, и когда один из них развернулся и двинулся к ней навстречу, бедняга заорала, как никогда в жизни. Все развернулись к ней.

— Заткни эту дуру!

Но Эсса бросилась бежать, не переставая истошно вопить. В домах вспыхивал свет, люди выглядывали из окон, а Эсса металась по кругу и орала.

Сначала её пытались поймать, но где им угнаться за длинноногой девицей! А потом в небе появились огоньки, и стало ясно, что впечатлённые воплями Эссы жители нарушили негласное правило помалкивать и вызвали имперцев.

Девушка первая сообразила юркнуть в свой подъезд и спрятаться в квартире. На одном дыхании взметнувшись наверх, она скинула обувь и, не раздеваясь, прильнула к окну. Имперцы ловили нарушителей, кидая сверху сети, как будто шла охота на диких зверей. Эсса увидела прибежавшую расхристанную мать Тода, которая тянула руки к забираемому сыну, моля отпустить его.

Имперцы быстро упаковали всех, кого поймали, и улетели, а женщина обессилено повалилась на утоптанную снежную дорожку, громко рыдая и дёргая волосы на голове.

Эсса отпрянула от окна. Она видела, что кто-то из соседнего подъезда спустился и, пожалев Тодиху, повёл страдалицу к себе.

У Эссы эта женщина не вызвала ни капли жалости, а вот брезгливости было хоть отбавляй, и осознание этого ошеломило её.