Впрочем, у саудитов даже эконом вполне себе ничего. Уснуть бы, чтобы время пролетело незаметно, но не дает волнение. А еще как будто чей-то взгляд. Открываю глаза и понимаю, что на меня и впрямь пялится из впереди стоящего кресла мелкий пацан. Подмигиваю. Малыш, смущаясь, прячет личико у матери на плече. Я снова закрываю глаза в надежде, что парень не станет голосить на весь салон, как это частенько бывает. Хватит уже того, что мой сосед справа храпит. Если искать какие-то знаки и в этом, ничего хорошего мне не светит.

Дорога чертовски выматывает. Дома на удивление чисто. Наверное, недавно была домработница. О том, чтобы дать себе пару часов поспать, даже речи нет. Принимаю по-быстрому душ, одеваюсь.

Я правда увижу ее… Мое ожиданье закончилось.

«За тобой заехать?»

«Приезжай и поднимайся».

Ничего себе. Ну, ладно. Кто я такой, чтобы разбрасываться такими щедрыми предложениями? Думал, управлюсь за полчаса, но так топил, что за двадцать минут доехал. О том, что забыл прихватить подарки, вспоминаю, уже заходя в парадную. Чертыхаюсь, но делать нечего. Мое нетерпение слишком сильно, чтобы возвращаться. А вот цветы, наверное, надо купить. Тем более что цветочный буквально через дорогу.

В дверь звоню, сжимая в руке огромную охапку лохматых тюльпанов. В ушах шумит от волнения, и я не уверен, то ли звонок не сработал, то ли я не услышал, как тот звонит. От нетерпения внутри вибрирует каждая клетка. Еще позвонить? Тянусь к кнопке, когда дверь медленно приоткрывается.

– Привет. Я не ждала тебя так быстро. Даже одеться не успела.

– Я понял так, что дело срочное.

Лала отводит глаза, а я не могу… Не могу на нее не пялиться. Я так скучал. Так безумно по ней скучал. Делаю шаг вперед, впиваясь в ее осунувшееся лицо цепким взглядом.

– Спасибо, что приехал. Проходи.

Но никто из нас не шевелится. Стоим как два дурака. Она немного растеряна и испугана. Я разорванный в клочья. Поднимаю руку, не касаясь, обвожу лицо дрожащими пальцами. Лала зажмуривается. Кусает дрожащие губы.

– Безумно… Я скучал по тебе просто безумно.

Лялька в ответ на мои признания слабо улыбается и только яростнее комкает подол.

– Ты голодный? Я не уверена, что смогу приготовить яичницу, но бутерброды…

– Я не голоден. Просто выкладывай, что случилось.

– Давай хоть заварю чай.

Лялька разворачивается на пятках и торопливо скрывается в недрах квартиры. Меня окатывает ароматом ее тела. Не пойму, что не так, но пахнет она несколько по-другому.

– Ты сменила духи?

Руки Лалы, порхающие над столом, застывают. Лялька поворачивается ко мне в полупрофиль, тянется к сахарнице:

– И не только духи.

– Разонравились? Хм. А я тебе в подарок купил похожие.

Усаживаюсь за стол.