Он наклонился, слушая, что она ему говорит, и даже не взглянул в мою сторону.

Георг подошел поздороваться со мной в конце ужина, приблизился к столу королевы, где сидели все мы, дамы, перед нами вино и засахаренные фрукты. Он поднес мне засахаренную сливу.

— Сладость сладчайшей. — И поцеловал в лоб.

— Спасибо за записку, Георг.

— Ты меня просто забросала отчаянными жалобами. Только за одну первую неделю получил от тебя целых три письма. Так ужасно было?

— Первую неделю — да. А потом я привыкла. К концу первого месяца деревенская жизнь мне даже стала нравиться.

— Ну, мы старались, как могли, вернуть тебя ко двору.

— А дядя при дворе? — Я поискала дядюшку взглядом. — Я его еще не видела.

— Нет, в Лондоне с Уолси. Но он знает, что происходит, не беспокойся. Велел передать, ему все про тебя будет известно, и он надеется, ты знаешь, как себя вести.

Джейн Паркер через стол обратилась к Георгу:

— Собираетесь стать придворной дамой? Сидите за дамским столом, занимаете дамский стул.

— Прошу прощения, дорогие дамы, не буду вам мешать. — Георг неторопливо поднялся.

Десяток голосов разом, перебивая друг друга, заверил, он вовсе не мешает.

Мой брат — красавчик, частый посетитель покоев королевы. Никто, кроме его кисло-сладкой невесты, не возразит — пусть сколько хочет сидит за дамским столом.

Он склонился над ее рукой:

— Госпожа Паркер, благодарю за напоминание, мне и впрямь пришло время вас оставить — За куртуазными словами и сладким тоном плохо скрытое раздражение. Он наклонился и крепко поцеловал меня в губы. — Дай Бог тебе поторопиться, маленькая Марианна, — шепнул прямо в ухо, — на тебя надежды всей семьи.

— Подожди, Георг, — поймала я его руку, когда он повернулся, чтобы уйти.

 — Мне кое-что надо спросить.

— В чем дело?

Я потянула его за рукав, заставляя склониться ко мне. Прошептала в ухо:

— Думаешь, он меня любит?

— А, любовь, — выпрямился он.

— Отвечай.

— Что это вообще такое? — Брат пожал плечами. — Мы пишем о ней стихи все дни напролет, поем песни все ночи напролет, но мне весьма сомнительно, что она существует в реальной жизни.

— Георг!

— Он тебя хочет, в этом сомневаться не приходится. Готов даже пойти на некоторый риск ради обладания тобой.

Если это называется любовью, он тебя любит.

— Мне большего и не нужно, — с тихой радостью проговорила я. — Хочет меня. Готов пойти ради меня на риск. По мне, если это не любовь, то что же?

Мой брат-красавчик склонился надо мной.

— Как тебе будет угодно, Мария. Если тебя такое устраивает, — выпрямился и сразу же отступил. — Ваше величество.

Перед нами стоял король собственной персоной.

— Георг, не могу позволить тебе провести весь вечер в разговорах с сестрой, ты и так предмет зависти всего двора.