Я написала фермеру в нашем поместье в Эссексе и получила семена вместе с полезными советами. Сразу же засеяли поле и пообещали засеять другое, как только станет ясно, подходящая ли почва. И я подумала — пусть я всего лишь молодая женщина, я сделала замечательную вещь. Без меня что их ожидало? Стукнуть кулаком по столу в таверне и поклясться, что деньги будут после нового урожая? А с моей помощью можно попытаться, и если повезет, в мире появятся еще два преуспевающих человека. Если судить по дедушкиной истории, они могут далеко пойти.

Как же они были довольны! Я выезжала посмотреть, хорошо ли идет вспашка, и они бросались ко мне по полю, грязь из-под башмаков во все стороны, и принимались объяснять, когда собираются бросать семена в землю.

Им нужен хозяин, проявляющий интерес. Никого другого нет, тогда сгожусь и я. Им казалось — меня можно уговорить войти в долю, вложить деньги, и тогда мы будем процветать вместе.

Я рассмеялась, глядя с лошади вниз на их загорелые, обветренные лица.

— У меня нет денег.

— Вы знатная дама, — запротестовал один из них. Его взгляд скользнул по аккуратным кисточкам на моих кожаных башмачках, инкрустированному седлу, дорогому платью, золотой пряжке на шляпе.

 — Что на вас сегодня надето, стоит больше, чем я зарабатываю за год.

— Знаю. Но оно на мне и останется."

"— Может, отец даст денег или муж? — принялся убеждать другой. — Лучше поставить на свои земли, чем на удачу в картах.

— Я женщина. У меня нет ничего своего. Посмотри на себя — ты процветаешь, но можно ли назвать твою жену богатой женщиной?

Он глуповато хихикнул:

— Моей жене ничего не принадлежит.

— Ну и со мной то же самое. Я живу как мой отец, как мой муж.

Ношу платье, подобающее дочери такого отца, жене такого мужа. Но у меня нет собственных денег. В этом смысле я не богаче твоей жены.

— Но вы Говард, а я никто, — заметил он.

— И все равно — я женщина. Я могу быть одной из высших или никем — как ты.

— От чего это зависит? — пытался понять он.

Я вспомнила, как вдруг омрачилось лицо Генриха, когда он на меня рассердился, и ответила:

— От судьбы.

Лето 1522

Шел третий месяц моей ссылки, июнь месяц, сады Гевера благоухали розами. Запах висел в воздухе, как дым, тяжелые головки цветов клонились к земле.

Я получила письмо от Анны.

Дело сделано. Постаралась попасться ему на глаза и заговорила о тебе. Сказала ему — у тебя сил нет больше выносить разлуку, такая у тебя к нему слабость. Семья разгневалась, потому что ты не желала скрывать свою любовь, вот и сослали в надежде: с глаз долой — из сердца вон. Пойми этих мужчин, их натура такова, ты ему куда больше нравишься, когда страдаешь. Другими словами, можешь возвращаться ко двору. Мы в Виндзоре. Отец сказал — пусть возьмет пяток слуг и возвращается немедленно.