Дверь в сад была открыта, он выбежал из дворца. Я подхватила юбки, помчалась за мужем. Добрался до конюшен, короткое приказание — и конюх уже выводит его кобылу.

— Не можем мы его забрать оттуда без разрешения Анны, — поспешно напомнила я.

— Я его привезу, а разрешение, если понадобится, получим потом. Надо торопиться, а не то поздно будет. Главное, чтобы твой сын был в безопасности. — Он схватил меня в объятия, крепко поцеловал прямо в губы. — Любовь моя, как не хочется тебя оставлять, когда вокруг такое творится.

— Но что может случиться?

Он поцеловал меня еще крепче:

— Бог знает.

Но твой дядюшка слов понапрасну не бросает. Я заберу мальчика. А потом постараемся удрать отсюда, покуда и нас не затянуло.

— Я сбегаю, принесу твой дорожный плащ.

— Не волнуйся, возьму плащ у конюхов. — Зашел в кладовую, вернулся с простецким дорожным плащом.

— Такая спешка, что не можешь взять свой собственный плащ?

— Лучше поторопиться. — Его решимость испугала меня еще пуще — может, и впрямь мой сын в опасности.

— Деньги у тебя есть?

— Полно, — хмыкнул он. — Только что выиграл целый кошелек у сэра Эдуарда Сеймура.

Пойдет на доброе дело.

— Когда ты вернешься?

— Через три дня, — задумался он, — может, через четыре, не больше. Буду скакать без передышки. Продержишься четыре дня без меня?

— Да.

— Если что случится, бери малышку и Екатерину и уезжай немедленно. Не беспокойся, я привезу Генриха к тебе в Рочфорд.

Еще один крепкий поцелуй, нога в стремени, и он уже в седле. Лошадь хорошо отдохнула, горячится, но он заставляет ее идти шагом, не спеша выезжает из ворот на дорогу. Я провожаю его глазами. Вокруг яркое солнце, а меня знобит, словно тот единственный, кто может меня спаси, уехал.

Джейн Сеймур больше не появлялась в покоях королевы, в солнечных комнатах царит необычная тишина. Служанки по-прежнему моют и чистят все вокруг, камин исправно горит, кресла расставлены, столы ломятся от фруктов, воды и вина, все приготовлено для большой компании, только никто не приходит.

Никого, лишь Анна, я, моя дочь Екатерина, тетушка Анна да Мадж Шелтон. До чего же неуютно в пустых, отдающихся эхом комнатах. Матушка никогда не заходит, она будто забыла, что мы существуем на свете.

Отца мы не видим. Дядюшка глядит мимо, словно мы — прозрачное венецианское стекло.

— Я теперь вроде привидения, — жалуется Анна. Вся компания гуляет вдоль реки, она опирается на руку брата. Я следом с сэром Франциском Уэстоном, за нами Мадж с сэром Уильямом Брертоном. Мне ужасно тревожно, и нет желания разговаривать. Я не понимаю, почему дядюшка перечислил все эти имена. Так и не разгадала его загадку. Будто вокруг плетется заговор и в любую минуту я, ничего не понимая, шагну, а ловушка захлопнется.