— Это только начало, — напомнил отец. — Не забывай, ты должна не только обладать, но еще и сохранять.

Я вздрогнула, когда он произнес знакомые слова венчального обряда.

— Я помню, — только и смогла я сказать. — Не забуду.

— Он уже на что-нибудь решился?

— Нет еще. Только слова и взгляды.

— А ты отвечаешь?

— Улыбками.

Я не сказала отцу, что с ума схожу от счастья — за мной ухаживает самый могущественный человек в королевстве. Легко следовать советам сестры и улыбаться без конца. Легко краснеть, если одновременно мечтаешь и убежать подальше, и прижаться как можно теснее.

Отец кивнул:

— Неплохо. Можешь вернуться на свое место.

Я снова сделала реверанс и поспешила в залу, успев как раз перед тем, как вошли слуги. Королева сурово посмотрела на меня, будто собираясь сделать выговор, но поймала взгляд своего мужа. Король не отрываясь смотрел на меня — вот я иду по зале, занимаю место среди ожидающих дам. Странное выражение появилось у него на лице, словно он не видел и не слышал ничего, словно вся зала исчезла и осталась только я, мой голубой плащ с капюшоном, пушистые волосы, не закрывающие лицо, улыбка, трепещущая на губах, — в ответ на его желание. Королева тоже ощутила жар его взгляда, сжала тонкие губы и отвернулась.

Вечером он пришел в ее покои.

— Нельзя ли послушать музыку? — попросил он.

— Миссис Кэри нам сыграет, — приветливо откликнулась королева, подталкивая меня вперед.

— Ее сестра Анна поет мелодичнее, — возразил король.

Анна победно взглянула на меня.

— Спойте нам одну из ваших французских песенок!

Анна присела в грациозном реверансе.

— Вашему величеству достаточно приказать. — Легкий французский акцент в ее речи усилился.

Королева молча следила за этой переменой. Я поняла ее удивление — неужели теперь королевская прихоть обратилась на другую сестру Болейн? Но он просто притворялся. Анна села на скамеечку посреди комнаты с лютней на коленях и запела — он прав, мелодичнее, чем я. Королева сидела в своем любимом кресле с мягкими расшитыми подлокотниками и удобной спинкой, на которую она никогда не опиралась. Вместо того, чтобы расположиться рядом с ней в таком же кресле, король подошел ко мне, занял пустующее место Анны.

— Красивая работа. — Он смотрел на шитье у меня в руках.

— Рубашки для бедных. Королева добра к бедным.

— Да, конечно. Но как быстро ваша игла снует вниз и вверх! Я бы сразу все запутал. Какие у вас проворные крошечные пальчики!

Он склонился к моей руке, а я поймала себя на том, что мечтаю дотронуться до густых завитков у него на шее.

— Ваши ручки вдвое меньше моих, — протянул он. — Покажите-ка мне.

Я воткнула иголку в шитье и протянула руку — ладонью вперед. Пристально глядя мне в лицо, он сделал то же самое.