Потом придешь, хорошо?

- Знаете, как придумала по этому поводу наша дочь, Светлана? - внезапно обратился Виктор к гостям. - Влюбленность - это стремление к касанию поверхностей.

Они оба выпятили на него глаза. И жена тоже.

- Красиво, правда? И очень точно. Как ты считаешь? - повернулся он теперь непосредственно к Витьке.

Но тот, по-видимому, не знал, как он считает.

- Вот и покасайтесь немножко, - разрешил он ему. - Только и всего. И ничего страшного и трагического ни с кем не произойдет. Совсем наоборот. Уверен, что вы помиритесь. А мне нужно выйти. Надеюсь - вы извините меня."

"И вышел, провожаемый испуганно-удивленным Катькиным взглядом. И притворил за собою дверь.

Вот и хорошо. Пусть сама с ними справляется. Ему сейчас не до них. Он ее сейчас хочет. Только ее. Свою жену. И никого больше. Он должен увидеть… Так, как увидел в своей дочери… и так, как увидел потом во Флоре… Должен… должен… он этого всю свою жизнь ждал… и готов еще подождать… Только бы скорее она их помирила и отправила.

Наверное, все это происходит по каким-то, заранее придуманным где-то наверху, стандартам, - обреченно ухмыльнувшись, подумал Виктор, доставая из холодильника двухлитровку пива. - Завацкие помирили Славку с Юлькой, и те вошли в их семью. Эти вот тоже… скорее всего войдут… в нашу. Если уже не вошли.

А он и не возражает. Это же Витька. От его ""заковылинок"" у него душа вверх подымается. И снова тянет окунуться в те незабываемые мыслительные поиски совершенного вечного прибоя… Лишь бы того на голубизну не потянуло. Мужчина должен быть непременно мужчиной. А Ирину ему для него и в самом деле не жалко. Хотя и щемит под сердцем… но ей то он очень нравится, что-то она от него особенное чувствует, чего не чувствует с ним, мужем… Пусть. Не баклажан же он - Виктор - в самом деле… Человек он. Уже почти что знающий одну из самых загадочных человеческих тайн… Нет, еще не знающий. Но уже непосредственно прикоснувшийся к ней… А познать ее он сможет только с Иринкой - своей женой и самым лучшим другом…

Холодное пиво оказалось исключительно замечательным. Но он вдруг вспомнил о недавнем разговоре с дочерью. Надо бы найти номер телефона этого Архипова - может, он у нее где-нибудь на столе валяется. И позвонить прямо сейчас.

Он осторожно - чуть не на цыпочках - вышел в коридор и направился в комнату дочери. А за закрытой дверью их комнаты не слышалось ни единого звука - будто там никого сейчас и не было…

Никаких бумажек с телефонным номером на столе и других открытых местах он не обнаружил, а лазить в ящики не стал - не только, чтобы не шуметь, а потому, что у них в доме так не принято, даже в отношении детей. Если, конечно, этого не потребует особая необходимость. Сейчас не требовала - этот номер вполне можно узнать и у Елены Андреевны. Позвонить и узнать.