Сексуальная жизнь людей - это огромное пространство, неимоверной глубины и высоты, бесконечное вширь, вдаль и наискось, наполненное удивительными радугами и сияниями, никогда вконец не исчерпываемыми ощущениями, чувствами и переживаниями… Изнутри оно пронизано собственной тайной, а снаружи… снаружи на него наложен запрет, - вот такими, как Пашутин. Их, вероятно, и на самом деле большинство - есть и было. Ничего, кроме банальной кроличьей механики им самим недоступно - может, заговорены они кем-то сверху, может прокляты, может еще почему-то… Поэтому и делают все для того, чтобы скрыть от всех других то, чего сами не видят и никогда не увидят.

Это они придумали частную собственность на женщину. Придумали срам. Сочинили порно. Тонкую и изящную пропаганду примитивизма во всем - в чувствах, движениях, мотивах. Подмяли все это пространство под так называемую ""любовь"", которая в подавляющем большинстве на самом деле и не любовь вовсе, а узы - скрепили в ЗАГСе или церкви актом на собственность и обозвали актом ""вечной любви"".

- Может, ее это как раз и устраивало. Что, разве только мужчины такими бывают?

- Не говори ерунды.

Будто я Настю не знала… Может и бывают - вот пусть таких и берут себе эти… баклажаны. Так нет же - именно таких, как Настя и загребают.

- Не нужно так обобщать.

- Я не обобщаю. А если даже и обобщаю - что, я не права? Да и не бывают. Пространство, о котором я говорю, происходит и исходит от женщины. Каждой, без исключения. Все женщины пропитаны эротикой. Мы из нее состоим. Потому и женщины. Даже так называемые холодные или фригидные - они просто неразбуженые. Нужно только хотеть и уметь разбудить.

- Ты не права.

В обобщениях. Во-первых - в запретах и всём прочем, что ты перечислила, женщины принимают не меньшее участие. А может и большее. А во-вторых - разве это не призвание именно женщины - как продуцента эротического пространства - разбудить мужчину и окунуть его в него?

Она удивленно вскинула на него глаза.

- Меня так ты разбудил.

- А меня ты. Только если собираешься будить Пашку, то я возражаю. Я тоже собственник. Не в меньшей мере, чем любой другой.

- Но ты же не баклажан? - вдруг вставила свой голос Светка.

- Нет. Папа не баклажан.

Он просто собственник. У нас есть по этому поводу акт.

- У него есть еще собственность. Без всякого акта. Катя.

- И не только Катя. Та женщина, в которой он весь вчера пришел.

- И я, - снова добавила Светка.

- И Лена тоже, - добавила мать. - Наш папа любую неразбуженую разбудить может.

- К чему ты это?! - возмутился Виктор.

- А ну не ссорьтесь! - приказала дочь.

- Мы не ссоримся, - тут же улыбнулся отец и поджал ее к себе за грудки, будто подтверждая свою собственность. - Мы так обычно разговариваем.