И ещё тому крупно повезло, что не попал под основную взрывную волну, но контузию и несколько переломов получил.

Полицмейстер Чернов всё ещё находился в таком состоянии, что расспросить его было невозможно. Врачи не допускали. А по убийству Дарьи было выяснено, что мальчишки, которые затеяли драку и отвлекли Филиппова Устина, были наняты товарищем Иваном за пару медных копеек каждому. И этот факт повысил моё желание познакомиться с этим умельцем на порядок. Даже возникла мысль, что товарищ Иван такой же попаданец, как и я. Уж больно грамотно действовал для этого времени, если сравнить с другими революционерами-террористами.

Отвлёк внимание. Ударил ножом профессионально. Уходил только с места преступления чересчур заметно, но эффективно. Ушёл всё-таки!"

"Удар ножом, конечно, несколько выбивается из целой серии террористов-бомбистов. Но в августе семьдесят восьмого революционер-народник Сергей Кравчинский, он же Степняк, на Итальянской улице в Санкт-Петербурге нанёс смертельный удар кинжалом шефу жандармов и главе Третьего отделения генерал-лейтенанту Мезенцеву.

После этого Кравчинский спокойно покинул место преступления и сбежал за границу.

До сих пор в Италии продолжает активную организаторскую, агитационную, пропагандистскую деятельность, направленную против Российской империи. Занимается публицистической и журналистской деятельностью, писатель и переводчик. С интересом прочитал в жандармском бюллетене за прошлый год, что одной из подруг и сотрудниц Кравчинского является писательница Этель Лилиан Войнич. Про её роман «Овод» ничего не нашёл, видимо ещё не написала или не вышел. Но в моей той прошлой юности Овод был для меня одним из самых ярких литературных героев. Особенно восторгался его мужеством, когда он руководил своим расстрелом.

Ну, это я так, отвлёкся. Просто Кравчинский ударил ножом и ушёл с места преступления, в отличие от многих его соратников, которые использовали бомбы и огнестрельное оружие. И здесь, товарищ Иван использовал нож и тоже ушёл с места преступления. Но надеюсь, за границу я ему сбежать не дам.

Вскоре Кораблев ушёл по делам, в том числе и скорбным. Надо было организовать похороны старшего агента Михайлова. Хотя хоронить было нечего.

Если только крышку от его часов. Но после показаний раненого свидетеля уверенность в том, что наш красавец агент погиб, стала практически стопроцентной. А тут ещё оказалось, что ухаживания Павла Николаевича за Филатьевой оказались не безуспешными. Вчера Машенька горевала по Михайлову, а сегодня ещё и её двоюродная сестра погибла.

Вот такие невесёлые мысли как-то лениво текли в моей голове, пока ждал информацию по контрабандистам. Моё сознание будто бы стремилось отрешиться от окружающей действительности.