– Сколько ей, тридцать пять, тридцать шесть? Но не сорок, это уж точно! А выглядит плохо. Горе старит. У нее горе. Умер, умер А. С. Серебряков!»

Он с трудом нашел в себе силы отказаться от тарелки ароматного борща. Не хватало рассесться здесь, борщ хлебать! Леонидов сглотнул слюну и сказал:

– Нет, спасибо. Только кофе.

Ирина Сергеевна долго возилась у плиты, что-то то и дело переставляла, снимала крышки, закрывала крышками кастрюли и сковороды. Наконец поставила перед ним чашку ароматного кофе. Решив, что здоровье беречь не будет, раз личная жизнь не сложилась, Леонидов решительно придвинул ее к себе.

И мужественно сделал глоток. Ирина Сергеевна налила кофе и себе, присела напротив.

Они немного помолчали, наконец Леонидов решился:

– Ирина Сергеевна, зачем ваш муж купил двадцать восьмого августа трехкомнатную квартиру в Митине? То есть оформил покупку через агентство недвижимости двадцать восьмого августа, – тут же поправился он. – Вы знали об этом?

– Квартиру? Какую квартиру? – безразлично переспросила Серебрякова."

"Разумеется, она знала!

– Трехкомнатную квартиру, я же вам сказал. Улучшенной планировки, две лоджии, паркет, огромная кухня.

– Я не видела никакой квартиры.

– Как? Разве вы не собирались переезжать в нее со своей семьей?

– Переезжать? Зачем? Какой смысл из центра Москвы ехать в Митино?

– Да, действительно. Смысла нет.

– Это все, что вы хотели узнать?

– Значит, покупку новой квартиры муж с вами не обсуждал. А то, что он собирается устраниться от дел и передать управление фирмой Павлу Сергееву, он с вами обсуждал?

– Вот как? – теперь она, похоже, удивилась. – Даже до этого дошло?

– Вы не в курсе?

– Нет.

– Как и с квартирой?

– Повторяю, никакой квартиры я не видела.

– Конечно, не видели. Вы ведь даже не заходили в дом. Вас спугнули. А ведь так хотелось зайти, не так ли?

– Откуда вы знаете?

– Видели вашу машину. Есть свидетель.

– Мою? А вы уверены, что мою? – вяло защищалась Серебрякова.

– Темно-зеленый «Пассат», металлик.

– Ну, таких машин в Москве десятки тысяч.

– У вас крыло поцарапано. Левое. Вы так спешили скрыться, что задели забор, огораживающий место парковки.

Она молчала. Потом медленно сказала:

– Я не хочу об этом говорить.

– Придется, иначе я подумаю, что у вас был мотив заказать мужа.

Вы ведь не хотели, чтобы он ушел?

– Надеюсь, вы понимаете, что есть вещи, о которых женщине не хочется говорить?

Лане, с которой он беседовал утром, не хотелось признаваться в том, что она шантажировала Серебрякова. Просила отступного. Какая тема особенно неприятна Ирине Сергеевне? Он мягко сказал:

– Поверьте, удивить меня трудно. Мне исповедовались серийные убийцы и насильники. Так что… Расскажите мне все. Без протокола, как частному лицу. Я постараюсь вас понять.