А секс у него был по минутам расписан. Чтобы знать, сколько платить, за что платить и, не дай бог, не отстегнуть лишку.

– И много он вам платил? Простите за нескромный вопрос.

– Хата, еда, шмотки. Подарки к празднику, по-моему, всегда одинаковые покупал и мне, и жене. Наличных давал мало.

– Сколько?

– Это не те деньги, о которых стоит говорить, – уклонилась от прямого ответа Лана. – Вообще зря вы ко мне прицепились. Я ведь все понимаю. Подозреваете меня. Я знаю правила игры. Мне не было смысла сдавать Серебрякова наемным убийцам. Это он – труп, а мне ведь еще жить и жить! Мне репутация дороже.

«Скажите, пожалуйста! – хмыкнул Леонидов. Мысленно, разумеется, чтобы подруга убитого не перестала откровенничать. – У шлюхи – репутация! Которой она дорожит!»

– И все же… С чего вы взяли, что Серебряков так относился к жене, Светлана Анатольевна? Что не любил ее? – стараясь быть официальным, спросил Леонидов.

– Я однажды видела мадам в такой же, как у меня, норковой шубке. Это унижение для женщины, когда муж везет в один и тот же магазин сначала любовницу, а потом ее! Причем уверена, Серебряков нарочно так делал. Подчеркивал свое пренебрежение. А серьги, которые он мне на Новый год подарил? Случайно, а может, и специально, достал из кейса две одинаковые коробочки, одну отдал, другую положил обратно. Мне-то что, я за эксклюзивом не гонюсь. Серьги и продать можно. Но мадам должно быть обидно. Она женщина тонкая. Не в смысле тела. Толстая, как бочка! Фи. В смысле души. Кстати, почему не зовете меня Ланой, как просила?

– Вы сами придумали себе такое имя?"

"– В книжке прочитала. Света – это банально. Не звучит. Свет на свете полно. А я девушка изысканная.

– Но за эксклюзивом не гонитесь. Логично. А с кем вы, изысканная Лана, откровенничали о своем любовнике Александре Серебрякове? О его привычках, маленьких тайнах? Быть может, вас о его делах расспрашивали?

– Я же сказала: о делах Шурика не знала ничего. Эту тему мы не затрагивали. Если хотите, мне его дела вообще до фонаря! Были. Ну встретились, ну поужинали в ресторане, перепихнулись и чао-какао. Я, знаете ли, легко поддаюсь влиянию. Шурик приучил меня молчать в тряпочку, не лезть в разговоры с его деловыми партнерами, не задавать глупых вопросов. Тем более не задавать умных. За то время, что мы были вместе, у меня не только школьная химия из головы улетучилась. Мозги испарились. Между прочим, я хорошо училась. А о привычках его сволочных я очень даже люблю рассказывать. Обожаю. Вон хоть Ленке, соседке, что за стенкой живет. Она как с родителями поругается, так идет ко мне коньяк пить. Она мне о своем, а я ей о своем, о женском.