Товарищ Мильто должна испытывать чувство глубокого удовлетворения.

Дом на Фрунзенской набережной был старым, сталинской постройки. Четырнадцать этажей, под окнами металлические сетки, в которые должен попадать мусор, случайно выброшенный из окон. Или не случайно. Дворик, где остановилась милицейская машина, тихий, уютный. Сюда не долетал шум городской магистрали. Здесь играли дети, другие, с портфелями в руках и ранцами за плечами, спешили на занятия. Тут же и школа, в которую, должно быть, ходила Лиля Мильто. Рыжая девочка с курносым носиком, усеянным веснушками. Отчего же так вышло? А? Леонидов недоумевал.

– Я пойду один, – сказал он коллегам. – Ждите.

На двери подъезда был кодовый замок. Алексей протянул было руку, чтобы соединиться с квартирой Мильто, но дверь вдруг открылась. Из нее вышла старушка, которая вела на поводке белую болонку. Болонка тявкнула, интеллигентная старушка промолчала.

– Милиция, – сказал капитан, перехватив ее взгляд, и махнул рукой в сторону служебной машины.

– Пожалуйста, пожалуйста, – сказала та и посторонилась.

Мильто жили на десятом этаже. Алексей долго стоял у двери, не решаясь нажать кнопку электрического звонка. Наконец, решился.

– Кто там? – раздался из-за железной двери такой же голос. Железный.

– Лидия Евгеньевна? Это капитан Леонидов. Я вам звонил. Вчера. И позавчера.

Раздался металлический звук – ключ поворачивался в замке. Потом зазвенела цепочка. Его сначала внимательно оглядели поверх накинутой цепочки.

– Удостоверение, – металлическим голосом сказала женщина. Она была рыжая.

Алексей молча протянул ей документ.

– Проходите, – сказала она, внимательно прочитав все до последней буквы. Снова зазвенела цепочка.

– Я с плохими вестями, Лидия Евгеньевна, – сказал Леонидов, очутившись в прихожей. – Вам лучше присесть.

– А что, собственно, случилось? Если вы арестовали эту мерзавку, я не намерена ее спасать. Не намерена нанимать адвоката. Не намерена…

– Она умерла, Лидия Евгеньевна.

Женщина не поняла. Посмотрела на незваного гостя с удивлением и спросила:

– То есть?

– Ее убили.

– Какая чушь! Как это убили?

– Ее убили вчера вечером. Вы должны проехать со мной и опознать тело. Есть надежда, что это другая девушка, но, признаюсь честно, надежда очень маленькая.

– Опознать те… О Господи!

Товарищ Мильто так и сказала: «О Господи!» Алексей этому не удивился. Бывшие партийные работники никогда не говорят: «О Карл Маркс!» Или «О великий вождь пролетариата!». Печально. Все, что он здесь видит, очень, очень печально. Плакать хочется. Рыжая женщина внезапно побледнела. Даже веснушки на носу исчезли. Лицо ее стало жалким.

– Что, мне надо куда-то ехать? О Господи!

– В морг, – жестко сказал Алексей.

Лидия Евгеньевна молча ушла в комнату.