Только у одного была серьга в ухе, а у другого серьги не было. Оба крепкие, накачанные, под куртками угадывалась мощная мускулатура. Увидев, как он отпирает дверь, они одновременно поднялись со стульев.

– Это вы нам звонили? – спросил тот, что с серьгой. Видимо, в паре он был ведущим.

– Я. Проходите, молодые люди. Извините, что опоздал.

Они прошли в кабинет, уселись на стулья, которые под ними заскрипели. И вновь заговорил тот, что с серьгой:

– Мы к убийству Серебрякова никакого отношения не имеем.

– Вы Николай Сергеевич или Иван Алексеевич? – спросил Алексей, заглянув в свои записи.

– Я Харламов Иван, – несколько растерянно отозвался парень с проколотым ухом.

Второй по-прежнему молчал. Алексей обратился к нему:

– Коля, а ты управляющему Иванову, случаем, не родственник?

– Был бы я родственником, он бы меня с работы попер? Однофамилец.

– Бывает. И сколько вам лет?

– Девятнадцать, – откликнулся Иван Харламов.

– Восемнадцать, – подал голос застенчивый Коля.

– Чем занимались в «Алексере»?

– Да на складе мы были. Мишка Коваленко нас сосватал, он с Коляном в одном доме живет. Правда, Колян?

Колян кивнул.

«Ба! А я круги нарезал! Тупица! – спохватился Алексей. – С другой стороны, все, что Бог ни делает, к лучшему».

– Значит, в «Алексер» вас сосватал Коваленко?

– Мировой мужик! – энергично кивнул Иван Харламов. – Надо было пару крепких ребят на склад: коробки таскать, сортировать, считать. Мишка обещал нас с Коляном подучить, чтоб в менеджеры. Все показывал, что сам знает. Мировой мужик! Мы в институте вместе учимся, ну, подрабатывали в магазине, заодно и практиковались. Мишка нас и на компьютере учил, игрушки давал.

– Коля, а ты ничего не добавишь?

– Чего добавлять-то? Ванька правильно говорит, Михаил мужик хороший.

– Как же? Ведь он же вас кинул. Пообещал в менеджеры, а вас коленом под зад.

– Да его самого кинули! Серебряков и кинул.

– Серебряков? И часто он людей кидал?

– Часто. – Это сказал уже Коля Иванов. Разговорился. – Скажет, бывало: «Ты поработай немного здесь, как следует поработай, а я потом тебя продвину». Ты пашешь, упираешься, шеф и рад. А как об обещании речь заходит, так сразу: «Кем же я тебя заменю такого незаменимого?» Подачками отделывался.

– Что, Коля, обидел тебя покойник?

– А кого он не обидел? Акула империализма. Правильно, что его шлепнули. Я однажды спину потянул, когда коробки таскал, три дня на работу не мог выйти. Запарка была, так я таскал по пять коробок зараз, а они тяжелые! А Серебряков за три пропущенных дня с меня в зарплату вычел.

– Что ж ты больничный не взял?

– Какой больничный? «Алексер» частная фирма, больничные у нас не оплачивались."

"«Акула империализма», – записал Алексей. Папа – коммунист? Скорее, дедушка.