Впервые в жизни он ревновал, ревновал страшно. Если бы это случилось раньше, если бы у него не было шансов… Но теперь! За неделю до свадьбы! Теперь он был готов на все. Даже убить.

Эти часы стали самыми мучительными в его жизни. Под конец он уже не мог лежать, ходил взад-вперед. Сначала по комнате, потом по коридору.

Серебряков пришел поздно. Он улыбался. И пахло от него ее духами. Андрей почувствовал, что ему дурно.

– Ну что, морду бить будешь? – все так же улыбаясь, спросил Серебряков.

В его волчьих глазах плясал дьявольский огонек. Андрей понял, что действовать надо хитростью.

– Зачем? Заходи, поговорим.

Серебряков кинул на пол спортивную сумку, потом стянул через голову свитер. Вот откуда запах! От свитера! Лада его надевала! Застряв в вороте, Серебряков сказал:

– Черт! Знаешь, где я был?

«Вот подходящий момент, – подумал Андрей. – Руки заняты, пресс расслаблен. Хороший, точный удар в сплетение, и… – И тут же: – Это меня не спасет. Не спасет… Так можно добиться победы нокаутом, но не любви женщины». Серебряков стянул наконец свитер и небрежно бросил на кровать.

– Ты ее любишь? – спросил Андрей.

– Предположим.

Серебряков стоял, опершись на подоконник. Его поза уже не была такой расслабленной. Да и когда свитер снимал, вряд ли он был такой уж беззащитный. Нет, надо по-другому.

– И ты хочешь на ней жениться?

– Ну разве я могу отказать такой девушке?

«Издевается», – понял Андрей. – И пошел ва-банк.

– Значит, ты любишь ее настолько, чтобы простить всех мужиков, в том числе и меня, и прощать всю оставшуюся жизнь?

Теперь Серебряков перестал улыбаться. Недоверчиво спросил:

– Ты что, с ней спал?

– И не только я.

– Врешь! – дернулся Серебряков и сжал кулаки.

Андрей сгруппировался и напряг мощные плечи. Руки по-прежнему опущены, но реакция у него отменная – перехватить, свободной рукой сильно ударить в живот. В самое чувствительное место…

– Врешь! – повторил Серебряков, но с места не тронулся.

– Хочешь проверить? Ну, иди. Тебя ведь уже приглашали.

Серебряков побледнел. Вот это да! В самую точку!

– Она не проститутка. Не может быть!

– А ты из ее комнаты мужиков по ночам не выталкивал? Не доводилось? Да весь факультет об этом говорит! Подробности смакуют.

– Не понимаю… Как же ты после этого на ней женишься?

– Это мое дело. Может, мне это нравится. Товар не первой свежести. Могу поделиться, если тебе так приспичило.

Серебряков молчал долго. Напряженно что-то обдумывал. Потом медленно сказал:

– На шлюхе я не женюсь никогда. А насчет попользоваться… После тебя – нет. У меня есть принципы.

– Тогда исчезни. Не смущай девушку. Быть может, она исправится. Мы поженимся, переедем в семейное общежитие, и ты никогда ее больше не встретишь.