Даже когда Беренгар завалился на спину, захлёбываясь кровью, я не желал останавливаться, лишь навис над ним и продолжил бить врага будто умалишенный, а на лице начала зарождаться безжалостная улыбка.

На двадцатом ударе кровь залила всю округу, руки по локоть оказались обильно заляпаны ею, а физиономия этой падали обратилась сплошной зияющей кровоточащей раной. Невозможно было рассмотреть где глаза, а где нос. Лишь багровая мерзкая жижа, которая лишь булькала и хрипела.

На тридцатом ударе зал затих, а кое-где и того хуже, поднялся на ноги, но я был неумолим.

— Не… уби… вай, — донеслось до моих ушей едва разборчивое бульканье, но на все стоны я лишь расплылся в садистском оскале и довольно хохотнул. — Я… сда…юсь…

— Сдаёшься? Не убивать? Вот уж нет. Именно для этого я и пришел сюда! — злорадно рассмеялся я, а после склонился над его ухом. — Скажу тебе честно, Беренгар. Мне плевать на тех, кто подох тогда в бастионе. И это осознание пугает меня. Порой я сам в ужасе от того насколько бываю жесток. Но… те дети… — сглотнул горько я. — Те дети, погибли из-за вашей трусости. Слышишь меня, мразь?! Невинные дети… были не причем. Они не виноваты, что родились. Знаю, это лишь предположение, но мне достаточно и этой мысли. Однако я тоже был не виноват, что родился таким, но ответственность приходится нести самому. Поэтому ты сдохнешь, тварь! Сдохнешь, чтобы я удостоверился в одном факте.

Могильный шепот пребывал в эйфории. Он требовал всё больше и больше. Он требовал довершить начатое. Но прежде чем переступить столь желаемую черту, своё залитое кровью лицо я обратил на разозлённого Жейда и расплылся в звериной оскале. Затем в той же в демонстративной манере, перевернув пинком еще живую тушу офицера, набросил петлю из цепей на шею Беренгара, а левая нога со всей мощью обрушилась на хребет и попросту его сломала.

— То же самое ждёт и тебя, Креамх… — прошептал одними губами я, начиная медленно тянуть цепь на себя. — Вырву твоё гнилое сердце из груди…

Не знаю почему, но именно в этот миг сознание будто пришло в упадок, тело застыло. От подобного я успел запаниковать, но буквально сразу в глубинах внутреннего мира черный туман пришел в движение. Он словно стал помогать своему владельцу преодолеть невидимое препятствие.

Нет… Нет! НЕТ! Только не сейчас! Я ХОЗЯИН СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНИ! ТОЛЬКО Я! И Я БУДУ ДЕЛАТЬ ТАК, КАК ПОЖЕЛАЮ! Я БУДУ СЕЯТЬ СМЕРТЬ ТОГДА, КОГДА ЗАХОЧУ!

Заминка продлилась не больше секунды, а тело расслабилось. Самообладание вновь вернулось обратно. Вначале раздался пронзительный хруст шейных позвонков, а затем под напором цепей и ноги громкий пронзительный чавкающий звук ознаменовал о том, что Беренгар отныне мёртв, а его обезображенная голова болталась на цепи.