Широкие плечи под темно-синей футболкой, тонкая талия, обтянутые серыми шортами крепкие ягодицы.

Ну и о чем ты, интересно, думаешь?

Глупый вопрос, разумеется, о его заднице. Исключительно с эстетической точки зрения. А что?

Сварив кофе, Антон разлил его по чашкам, достал сахарницу, упаковку сливок, коробку печенья. Тут же из-под стола потянулась лапа и раздалось жалобное курлыканье.

- А кто у нас жадная жопа? – поинтересовался Антон и протянул Тошке печеньку.

- Жопа – это его подпольная кличка, - фыркнула я. – С расширениями. Наглая, хитрая, толстая и так далее.

Он сел напротив, и я наконец смогла его рассмотреть. Разумеется, ни Алекса, ни Зака, ни Джоша Антон не напоминал. Вообще никого. Но Ольга не соврала, он был очень симпатичным. Возможно, будь черты лица помягче, получился бы такой сладкий красавчик, но четкие линии скул и губ вместе с твердым подбородком придавали ему мужественности. Как и прямой нос – кажется, такие называют греческими. Зачесанные назад густые темно-русые волосы открывали высокий лоб, а в серо-голубых глазах плясали чертики.

Когда мы разговаривали по телефону, мне казалось, что Антон улыбается, но сейчас я поняла, что это словно идет изнутри: веселое, заводное. А когда он действительно улыбался, сложно было не ответить тем же. Я даже не заметила, как мы перешли на ты, разговаривая о чем попало. О Тошке, о себе, черт знает о чем – и снова о Тошке.

- Прикинь, - рассказывал он, наливая мне неизвестно какую по счету чашку запрещенного доктором Слоном кофе, - просыпаюсь утром, выхожу на кухню, а этот поганец сидит с ножом в лапах. Где нашел? Вроде, все убрал. Нет, вытащил откуда-то. Фильм ужасов, енот-убийца! Увидел меня – и драпать. На трех лапах, в четвертой нож. Догнал, отобрал. Больше всего боялся, что он себе брюхо пропорет.

Давно мне ни с кем не было так легко и весело. Как будто тысячу лет знакомы. А на самом деле…

Я посмотрела на часы. Ого! Мы проболтали почти два часа.

- Мне пора, - сказала я с сожалением и встала.

Антон тоже поднялся, сделал два шага ко мне. Мы стояли и смотрели друг на друга – напряженно, словно чего-то ожидая. Потом он наклонился, медленно-медленно…

7. Антон

Я представлял ее себе совершенно другой. По голосу – низкому, грудному, бархатному. Показалось, что это должна быть женщина за тридцать. Такая… femme fatale. Нарисовал себе образ и даже немножко в него влюбился. И почувствовал себя рядом с ней – придуманной! – неопытным мальчиком.

Высокая, очень худая, коротко стриженная брюнетка. Макияж в стиле «инферно»: густо подведенные черным глаза и ярко-красная помада. Черная одежда в обтяжку - гибкая, нервная пантера. Длинная сигарета в таких же длинных тонких пальцах, бокал коньяка в другой руке. А уж в постели… «огонь и яд», как говорил один мой приятель, но получалось «агония».