С бабушкой дед познакомился в шестьдесят третьем, уже после его смерти. Родился мой отец, и тут они столкнулись с проклятьем большого метража, знакомого многим обитателям питерских коммуналок. Двадцать восемь квадратов на троих – слишком жирно, чтобы поставили на очередь. Даже на кооператив. Конечно, две соседские семьи под боком не пять и, тем более, не пятнадцать, но все равно то еще удовольствие. Кто так жил – знает, кто не жил – тому не объяснить."

"Как только разрешили приватизацию и продажу жилья, еще до моего рождения, отец, подавшийся из комсомольских функционеров в бизнес, выкупил вторую комнату. А с третьей получилась засада. Баба Маша продавать ее наотрез отказалась. Питерцы, всю жизнь прожившие в центре, - это особая каста. Они, скорее, согласятся до смерти делить туалет и кухню с соседями, чем переедут на выселки. Мои родители тоже могли купить приличную квартиру в новостройке, но уперлись.

«Это же дом Вейнера!» - поднимал вверх указательный палец отец.

В результате мы так и жили с бабой Машей. Сколько себя помню, она всегда была старой. Сейчас ей, наверно, перевалило за девяносто. Но… «не дождетесь!» Она пережила своего внука Васю, и я не удивлюсь, если переживет правнучку Соню. Отец, умирая, завещал нам с мамой очень нехилую сумму и наказ: выкупить комнату бабы Маши во что бы то ни стало. И я всерьез опасалась, что заниматься этим придется мне.

Да, центр Питера – это морок. Это такое государство в государстве со своим особым укладом и психологией жителей. Когда после свадьбы я переехала к Сашке на Удельную, в типовую панельку, поняла это отчетливо. Сначала была ломка. И, наверно, где-то через год понемногу стала привыкать. Но ощущение, что живу в совершенно другом городе, осталось.

- Таточка, ты только не сердись… - сказала мама, поставив передо мной тарелку грибного супа, в котором плавало полбанки сметаны.

Начало не предвещало ничего хорошего. Я напряглась.

- Я дозвонилась до Саши…

- Зачем? – я с досадой бросила ложку, и сметанные брызги разлетелись по всему столу.

- Хотела выслушать его версию. Раз уж не удалось выслушать твою.

Я только и смогла, что втянуть со свистом воздух сквозь стиснутые зубы.

- Ну и что он тебе сказал?

- Что у тебя есть другой мужчина. Что ты его обманывала столько времени. Это правда?

- Мааам… - застонала я. – Нет у меня никого. И не было. Четыре года, как с ним познакомилась. Вообще не понимаю, почему ты веришь ему, а не мне. Я что, давала повод какой-то?

- Может, ты ему дала повод так думать? – осторожно поинтересовалась мама.

- Господи… Ты так хочешь знать? Хорошо. Машина не завелась, и я поехала на маршрутке. Обратно подвезла хозяйка клиники. До дома. Вышла из машины, а он смотрел в окно. Как только вошла, заорал, что я блядь, и съездил по физиономии.