– Что за ерунду вы нагородили моему секретарю?

– Ваш секретарь, я думаю, все передала вам правильно. Нам надо встретиться.

– Вас дезинформировали, молодой человек.

– И тем не менее эта дезинформация может появиться в печати.

– Какая глупость! – с досадой произнес депутат. – Я только что вернулся из длительной поездки… Идет обсуждение проекта бюджета страны… Ох. Я не могу уделить вам более получаса.

– Этого хватит.

– Послезавтра, в семь утра вас устроит?

– Боюсь, статья уже уйдет в типографию.

– Какая глупость!.. – повторил Котов. – Я сейчас же буду звонить вашему главному редактору! Там у вас Василий Степанович – я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь.

Василий Степанович в курсе дела.

– Так. – Шуршание листами ежедневника. Затем звучит шутливо-жалобное:

– А потом вы же сами, журналисты, будете пинать нас, депутатов, за то, что мы не посещаем пленарных заседаний!.. Ладно, давайте завтра. Только из уважения к вашей газете. Хотя, должен заметить, у вас недобросовестные информаторы. Завтра, в одиннадцать сорок пять. Кабинет мой в Думе – четыреста семидесятый.

Котов, не прощаясь, швырнул трубку.

Дима вышел из телефонного загончика.

Он еле сдерживал ликование. Только народ на улице мешал ему подпрыгнуть от радости.

""У него рыльце в пушку! Этот Котов – что-то знает. Иначе он не согласился бы встретиться со мной: сразу, завтра же. Он что-то знает, во что-то замешан. Возможно, я угадал правильно, и он – убийца. Но меня он боится!.. Еще бы ему не бояться!..""

Дима набрал еще один номер. Длинные гудки. Домашний телефон Желяева по-прежнему, как и пятнадцать минут назад, не отвечал. Он еще раз позвонит ему на обратном пути, из другой будки. И секретарше главного, Марине Михайловне, – позвонит тоже.

Она к тому времени узнает домашний адрес Желяева. Полуянов быстрыми шагами пошел к машине.

НадяНадя, Дима и Саша сидели за кухонным столом. За окном уютно шуршал осенний дождь. Мужчины с аппетитом уминали борщ, а Надя иронично думала: “Как патриархально! Как интимно! Мы – словно семья. Благостная картинка: вечер, кухня, борщ, галантные кавалеры. Отчего ж на душе так тревожно?""

Борщец у Нади вышел отличный. Даже избалованный маминой кухней (и хорошими кабаками) Полуянов потребовал половник добавки и расщедрился на скупое: “Недурственно”.

А Сашка – тот вообще две тарелки слопал: одну – пока их не было, и вторую – за компанию. Ел, нахваливал и лапочкой Надежду называл, и умничкой, и хозяюшкой. Быстро уничтожив почти полную кастрюлю (девушка планировала растянуть ее на два дня), мужчины принялись за чай. Надя, продолжая играть роль хранительницы очага, взялась за посуду. Сашка с удовольствием наблюдал, как тарелки выстраиваются в мойке, блестя чистейшими боками. Он явно настроился на продолжение банкета.