Они стояли друг напротив друга, чувствуя какую-то натянутость.

– Эта женщина… Лиз Алби звонила мне сегодня днем, – сказал Фредерик. – Она говорит, что очень рада за Ким. Сама она едет с отцом ее погибшей дочери в Испанию.

– В отпуск?

– Нет, насовсем. Они хотят попытаться начать новую жизнь. С нуля. В другой стране. По-моему, неплохое решение.

– Что бы ни случилось, всегда нужно идти дальше, – отозвалась Вирджиния, – идти вперед, какие бы горести ни преподносила жизнь. – Грустно улыбнувшись, она продолжала: – Сейчас мы пытаемся собрать осколки и, может быть, частично склеить их. Хотя двух погибших детей не вернуть. И еще два ребенка чуть не погибли. Не все можно склеить…

– Мы должны думать о будущем, – сказал Фредерик.

– Да, но ты понимаешь, что самое плохое? Мы теперь всегда будем чувствовать себя виноватыми. Всегда. Всю жизнь.

– Вирджиния…

Она отчаянно помотала головой:

– Фредерик, это едва не случилось снова! Почти то же самое, что и тогда. Одиннадцать лет назад погиб маленький мальчик – только из-за того, что я повела себя легкомысленно и безответственно. А сейчас я чуть не лишилась собственного ребенка. И все потому, что думала только о себе. Какой-то проклятый рок преследует меня всю жизнь!

Фредерику было жаль Вирджинию. Наверное, еще никогда он не видел ее в таком отчаянии. Ему хотелось обнять жену, но он почему-то не решался.

– Конечно, я мог бы сейчас умыть руки… сказать, что ты виновата во всем. Не только в этой интрижке с Натаном Муром, которая разорвала мне душу в клочья, но и в том, что мы едва не лишились Ким. Но, наверное, так было бы нечестно. В тот злополучный день ты не была такой уж плохой матерью. Просто так сложились обстоятельства. Все было против тебя, против Ким. И против меня. Эта беда могла случиться не обязательно в тот день! Ты понимаешь? Какой-нибудь незапланированный поход к зубному врачу, внезапная поломка машины, вывихнутая нога… Да мало ли что! Любое из этих обстоятельств могло помешать тебе приехать за Ким в школу. Добавь сюда еще и заболевшую Грейс, ее звонок Джеку и просьбу поехать в школу вместо нее… Вот и пожалуйста. Это не вина в чистом виде. Это еще и невезение. И, может быть, судьба, если угодно. Но только не одна голая вина.

– Но…

Фредерик не дал ей сказать.

– Хватит перемалывать историю с Томми, Вирджиния! Хватит! Его уже не вернешь. События прошлого отравляют тебе жизнь вот уже одиннадцать лет. Это от воспоминаний о Томми ты спряталась здесь за мрачными деревьями? Но разве от этого бегства есть хоть какой-то толк? Опомнись и уймись.

Вирджиния и сама не заметила, как из ее глаз потекли слезы."

"– Томми… малыш Томми… Я не могу его забыть! Ни за что, никогда!

– Не забыть, но смириться с тем, что произошло. Ничего другого тебе не остается.