А вы тут без моего ведома устраивает мою личную жизнь!

— Эмин! Не заводись! Прошу тебя! — дядя суетливо оглаживает меня по плечам, рукам. — Ну кто ж знал?! Кто знал!

Поджимаю губы, ставлю чемодан к лестнице. Кажется, в этом доме я ненадолго. С решительным выражением лица захожу в столовую. Мое место аккурат напротив Седы. Мама с Саной расставляет блюда на столе.

— Камила, присядь, не гоже суетиться вокруг нас! — Арзу смеется, мама смущается, а я с мрачным выражением наблюдаю за ее радостью, опасно прищурив глаза. Злость тихо клокотала в груди, только мысль, что это мать, женщина, которая меня родила, сдерживала из последних сил. Дядя Салих обеспокоенно поглядывает то на меня, то на свою сестру.

— Эмин, твоя мама говорила, что ты ведешь бизнес в Петербурге, планируешь вернуться домой? — отец Седы смотрит на меня, я перевожу на него тяжелый взгляд.

— Нет! — мама замирает возле меня. В столовой становится напряженно. — Я собираюсь осесть в Москве. Со своей семьей! — рядом облегченно выдыхают, поднимаю глаза. Мама ободряюще меня поглаживает по плечам.

— Конечно, как ты решишь, так и будет в твоей семье! Всегда тяжело отпускать детей из родного дома, но вы ведь будете приезжать в Грозный?

— А давайте поедим для начала! Жуть как проголодался! Я думаю, Эмин после дороги тоже хочет поесть! — дядя Салих не дает ответит, перетягивает на себя внимание, начинает болтать без определённой темы.

Сана и мать кружатся вокруг стола, я смотрю в тарелку, но чувствую на себе любопытные взгляды Седы. Иногда наши глаза пересекались. Она секунду дерзко смотрит в упор, а потом смущенно краснеет от своей наглости."

"Вибрирует телефон в кармане, вытаскиваю его. Губы сами растягиваются в улыбке. Стелла прислала в «вайбер» фото себя и Ильяса. «Прости. Я не права! Люблю. Скучаю!» и смайлик поцелуя.

Рядом раздается звон посуды. Поднимаю глаза. Мама смотрит на экран мобильника, я только что увеличил фото Ильяса. Ее глаза перемещаются на мое лицо, сводит брови к переносице, сжимает губы.

— Это… — не заканчивает свою мысль. Я встаю, забираю и ставлю посуду на стол, беру мать под локоть и вывожу ее из столовой под гробовое молчание.



Идем в кабинет. Бесцеремонное толкаю ее вперед, захожу следом. Мать уже завелась, глаза мечут молнии, руки сжимает в кулаки.

— Это мой сын! Родной!

— От этой иноверки! — выкрикивает утвердительно мама, замахиваясь. Перехватываю ее руку, стискиваю запястье. Она удивленно смотрит на мой захват, губы начинают дрожать, а в глазах появляются слезы.

— Ты переходишь границы, мама! Достаточно!

— Как ты мог? Как ты мог???

— Обычно. И ты ничего не изменишь!

— Я не приму ее! Ни этого ребенка! — вскрикивает, так как я сильно, до синяков, сдавливаю ее руку.