— Если ты по поводу договора, то все решили сами, без твоего вмешательства, — взволнованно тараторю, перекладывая перед собой бумажки с места на место. Эмин слушает, не перебивает, в руках крутит карандаш, который был кем-то забыт на переговорном столе.

А я говорю, говорю, чувствую, что от волнения у меня пересыхает во рту, слюней нет, а он молчит, ничего не уточняет, никаких вопросов не задает, лишь пристально рассматривает поверхность стола.

Встаю, забыв надеть туфли, говорю о новом предложении, которое ещё Эмину не отсылала, кладу перед ним бумаги, отстраняясь от понимания, что он рядом, что я могу склониться ниже и украдкой вдохнуть его запах, получить долгожданную дозу своего персонального наркотика.

Держусь, знаю, что бывших наркоманов не бывает, я не исключение, меня скрючивает внутри, ломает, соблазн в миллиметре от меня. Сдаюсь, наклоняюсь очень низко, будто рассматриваю мелкий шрифт, а на деле делаю полный вдох и задерживают дыхание, жалко бесполезно выдыхать этот вдох, наполненный запахом парфюма Эмина и его самого.

— Почему ты утаиваешь некоторые вещи? — его дыхание шевелит волосы на висках, смотрю перед собой, не в силах справиться с бабочками, которые стремительно заполняют низ живота, посылая гормон радости в мозг, отключив напрочь способность трезво мыслить.

"

"Осторожно поворачиваю голову, моментально попадая в плен шоколадных глаз. Смотрим друг другу в глаза, его становятся чёрными воронками, засасывающие меня в свой омут, а я и рада утонуть. Это так странно было вновь чувствовать влечение, но все же понимаю, что меня влекло не к какому-то мужчине, меня влечет именно к Эмину, конкретно к нему. Будь на его месте милашка Даррен Крисс, я бы не превратилась в нимфоманку, рыдающую от его ухмылки.

Было время, когда хотела именно из-за него уехать в Америку, но это было до встречи с Эмином.

— Почему? — вопрос не слышу, читаю по губам, прикрывают глаза, перебирая варианты его вопроса. Всё сводилось к одному: Булату. Вздрагиваю, отскакивая в сторону, до сих пор не знаю, как себя вести с ним, если он узнает правду. Не знаю, как он будет смотреть на меня. С презрением? С осуждением? Иль сочувствием?

Эмин встаёт, идет на меня, я пячусь назад, упираюсь в подоконник, большими глазами слежу за его приближением.

Часто дышу, пытаюсь сто раз себе напомнить, что это не Булат, что от этого человека ждать принуждения не стоит, он без моего согласия не тронет меня. Смотрит на меня, между бровями глубокая морщина, губы сжаты, он держит себя в руках, хотя чувствуется, как волны гнева накатывают на него. Знает. Эта истина меня парализует, опускаю глаза, нервно тереблю воротник блузы, разглядывая ламинат под ногами.

Подходит ко мне, между нами два шага, ботинки у него можно использовать вместо зеркала.