И если бы не та судьбоносная встреча с Иштар."

"Архимаг потратил уйму времени, сил и средств, чтобы перетряхнуть половину мира Железа и узнать о своей любовнице все. И этого «всего» было с лихвой, чтобы отрубить девушке голову без суда и следствия.

Но в память о той теплоте, что она дарила ему в самые печальные годы жизни. В память о собственной наивности, заставившей его поверить женщине. В память о тех чувствах, что он испытывал, Кирион ехал в подаренный им домик, чтобы поговорить с Констанцией начистоту.

В последний раз.

— Привет! — радостно воскликнул Констанция, кидаясь Кириону на шею. — Как я рада тебя видеть! Как соскучилась!

— И… я… — с трудом протолкнул слова принц. — Тоже рад тебя видеть.

Девушка звонко чмокнула его в щеку:

— Я приготовила твой любимый обед. Ты же наверняка ничего не ешь с этими своими очень важными королевскими поручениями!

Кириона хватило лишь на скупой кивок — обличительные слова застряли в горле, сердце ныло тупой болью. Лицемерие и предательство под такой удивительно красивой и душевной маской.

Пожалуй, не обнаружь в себе такую неожиданную сентиментальность, Кирион бы не согласился на обед. Но он, словно приговоренный к смерти, в тайне мечтал оттянуть неизбежное.

Они прошли в уютную гостинную, уже накрытую на двоих. Его любимое мясо, его любимые закуски, его любимое вино. Констанция знала его вкусы лучше его самого. Раньше это восхищало, сейчас же лишь навевало уныние.

— Все хорошо? Ты какой-то грустный, — заметила девушка, подливая вино Кириону.

— Да, есть от чего, — вздохнул он, откладывая приборы. — Нам нужно поговорить.

Девушка чуть нахмурилась и чуть подалась вперед, готовая внимать. Кирион глотнул вина и, глубоко вздохнув, произнес.

— Я пообщался с господином Строном. И вот какое дело, его племянница Констанция Строном умерла трех дней от роду.

— Дядюшка стар, и наверняка уже путается в годах и людях, — равнодушно пожала плечами Констанция.

— Ему сорок. — мрачно проговорил Кирион.

— Никогда не отличался крепким здоровье. Еще и пил.

— Ему сорок, и он может голыми руками гнуть подковы.

— Ну, сила есть — ума не надо…

— Констанция! — рявкнул архиаг. — Я. Все. Знаю.

В гостиной повисла нехорошая тишина. Девушка все еще немного хмурилась и все еще изображала внимание. Но теперь, вот лишь только теперь Кирион видел, что она лишь изображала.

— Если ты сейчас сама расскажешь мне все, я добьюсь снисхождения короны.

Констанция откинулась на спинку стула, оббитого шелком, приподняла бровь и посмотрела на Кириона каким-то чужим, высокомерным взглядом.

— Отпустишь меня?

— Казню быстро и безболезненно.

Глаза у девушки сквернули. Хищно, опасно, магически.

— Ты — маг? — не смог скрыть своего удивления Кирион.