Только один человек в зале выделялся особой спортивной элегантностью – тренер. Он был в прекрасном двухцветном костюме и необыкновенно красивых кедах. Калле стоял на середине площадки; широко расставленные ноги словно вросли в пол. Он был очень на месте здесь, в этом зале. Профессионал. Мастер. Чемпион.

Мяч, ударившись о щит, резко отлетел на середину площадки и словно прилип к его внезапно поднятой ладони. Калле выбросил руку ему навстречу, неуловимо и точно. Еще секунда, безукоризненно сработали кисти, и крученый мяч сильно ушел к щиту. Еще секунда, и он точно опустился в кольцо.

– Класс, – сказал Рудди. – Высокий класс.

– А где Магнус? – тихо спросил Эвальд.

– Вон, у щита. Тот, который отрабатывает дриблинг.

– Я выйду, а вы, Рудди, позовите его.

Магнус вышел в коридор, не остыв еще от игры. Руки его словно все еще держали мяч. Движения были стремительны и резки.

– Вы ко мне? – спросил он.

– Да, я из НКВД.

– Откуда? – удивленно переспросил Магнус.

– Из НКВД, – повторил Эвальд и поразился перемене, случившейся с этим огромным, широкоплечим парнем. Он словно съежился и даже стал меньше ростом.

– Я слушаю, – чуть запинаясь, начал он.

– Нет, Магнус, слушать буду я, – жестко бросил Эвальд, – а вы будете говорить о том, кому вы сообщили, что должны сопровождать в волость груз денег.

– Только тренеру.

– Вы говорили о деньгах?

– Нет. Я сказал, что меня посылают в командировку.

– Сказали куда?

– Да.

– Вы, кажется, комсомолец?

– Да.

– Кроме того, вы давали подписку о неразглашении служебной тайны. Так?

– Да, – чуть слышно ответил Магнус. – Но соревнования…

– Погибли ваши товарищи. Это вам известно. Похищены государственные деньги.

Это известно вам тоже. Вспомните, при каких обстоятельствах вы сказали Калле о командировке.

– Я встретил его у входа в спортклуб и сказал, что еду в волость и не могу принять участия в тренировке.

– Что он вам ответил?

– Сказал, что позвонит замнаркому. Сказал, что есть договоренность и меня обязаны освободить.

– Кто-нибудь еще мог слышать ваш разговор?

– Нет. Мы были вдвоем.

– Хорошо. Идите и позовите мне тренера.

Пауль Калле шел по коридору пружинисто и плавно. Он, скорее, не шел, а нес навстречу Эвальду свой драгоценно-мускулистый торс.

В его походке было что-то механическое, неживое. Видимо, именно так ходят звезды кафешантанов, страховавшие на огромные суммы свои бесценно длинные ноги. Но вместе с тем Эвальд почувствовал какую-то неземную опасность, сквозившую в движениях этого человека. Казалось, что из глубины коридора на тебя надвигается эластично и неотвратимо опасное, хищное животное.

– Вы меня звали?

Голос низкий, чуть с хрипотцой."

"– Да, мне надо побеседовать с вами.

– Я увидел Куккера и понял, что вы из поли… простите, из НКВД.