— Вы почти не едите. Вам не по вкусу наша кухня? — прервал ее размышления голос принца Оларда. Венди так глубоко ушла в размышления, что почти не осознавала происходящее за столом, машинально ковыряя содержимое тарелки и безропотно позволяя заменять блюда. Аппетита не было. В отведённой ей комнате она успела немного перекусить — сердобольные горничные принесли с кухни хлеб, сыр и тонкую нарезку ветчины. Да и новости подкачали, не добавляя радостного настроения.

— Нет, что вы. Все очень вкусно, моя благодарность поварам, — мило улыбнулась она, пряча руки и скомканную в них салфетку под стол. Судя по острому взгляду отца, его провести не удалось, и Венди с досадой опустила глаза в тарелку. Норберт прекрасно заметил нервозность дочери, и ей оставалось только надеяться, что он спишет все на реакцию на новость о скором браке.

— Я, пожалуй, пойду. День был суматошным, — сдалась Венделин после десерта. Тишина, изредка нарушаемая князем и принцем Олардом, обсуждавшими специфику дежурств и прочие приготовления к изоляции под куполом, давила на нее все больше. Девушка вся извелась от невозможности проведать Кирсана, но прекрасно при этом понимала, что тему эту поднимать категорически нельзя. Выдаст себя с головой. Хватит того, что отец вычислил ее интерес к королю. Пока он считает это обычной дружбой, которую запросто можно променять на интересы родины, все в порядке. Как только князь поймёт, насколько Венди увлекли крамольные мысли и на что она готова пойти ради спасения Кирсана, он запрет ее так, что и не вздохнуть будет толком.

— Вы позволите проводить вас? — молодой принц подал голос, кажется, впервые за весь ужин. Венделин встретилась с ним взглядом и задумчиво кивнула.

Кажется, Тевейрану есть что ей сказать.

Отцы довольно заулыбались. Решили, что все идет по их плану. Вон и дети уже прониклись симпатией друг к другу, ишь как переглядываются.

— Конечно, проводи даму, — снисходительно разрешил его высочество Олард. Тевейран кивнул, не демонстрируя откровенно, что вовсе не собирался просить разрешения, но обозначая свою независимость. Ложную, скорее всего, решила Венди. Судя по болезненному виду принца, а также учитывая слова князя о том, что скоро его не станет, сказанные между делом, как само собой разумеется, его младшее высочество давно списали со счетов.

Парень был примерно возраста Кирсана, но худоба и бледность делали его старше. Под глазами залегли круги, узкие губы местами были прокушены до крови. Венди дождалась, пока он обойдёт стол, и только тогда поднялась. Все же какие-то тонкости местного этикета она успела запомнить за прошедшую неделю.

Князь проводил ее задумчивым взглядом, но промолчал.

В обратную сторону лабиринт лестниц и переходов понятнее не стал.