– Вот только давай не будем возвращаться к этой теме. Ты прекрасно знаешь, почему мы с тобой разошлись. Эта тема уже пылью покрылась, и поднимать ее снова нет смысла.

На том конце провода виснет тишина и недовольное сопение.

– Что он натворил на этот раз? – спрашиваю немного погодя, слегка умерив свой пыл. Криками, истериками и взаимными претензиями мы точно проблему не решим.

– Игнорирует занятия, его регулярно ловят в клубах, а вчера наш сынок налетел на штраф, гоняя по ночному городу со своими дружками.

– И на чем он это у нас гонял? Он же разбил тачку.

– Купил.

– На что? Я месяц как перестал ему отправлять деньги.

– Разве не ты ему посоветовал продать его разбитый Порш на разбор?

– Смотри-ка, есть еще мозги в его пропитой и прокуреной голове! – ухмыляюсь, удивляясь, как это наши Тимурчик решился свою драгоценную зверюгу сбыть.

– Есть. И далеко не такой он у нас глупый, каким ты его считаешь.

– Я не считаю его глупым. Ленивым, разболтанным, разбалованным и в задницу тобой зацелованным, Оля, но не глупым. Он у нас пакостный манипулятор.

– И с этим надо что-то делать! – надо же, даже не услышал упрека в ответ. Растем. – Я знаю, что у тебя есть связи и возможности, Дамир. Гораздо больше и весомей, чем у меня. Найди на него управу. Заставь его… не знаю… работать!

– Работать? Мне кажется, в лексиконе нашего сына в принципе нет такого слова – “работа”.

Водитель притормаживает у входа в бизнес центр, и я, скомандовав ему завести мою дорожную сумку ко мне домой, выбираюсь из салона. Направляясь прямиком в зал собраний. Нужно переключать мозг с личного на рабочий лад.

– Ладно, – говорю, оказываясь в лифте. – Я что-нибудь придумаю. Мне сейчас некогда. До связи.

– Давай, я очень на тебя надеюсь, Абашев, – вздыхает в трубку Ольга, которая любит, чтобы ее звали Николь, и отключается.

Надеется она на меня.

Все надеются.

Вероника, что я свожу ее в отпуск, фирма, что я разрулю вопрос с Сочинскими отелями, которые мы уже полгода не можем купить, а теперь вот еще и бывшая благополучно скинула со своих плеч “наше любимое чадо”. А мне, твою мать, что сделать? Разорваться?

Я не могу ходить по пятам за своим, как выразилась бывшая, отпрыском двадцать четыре на семь. Если я его посажу на поводок, они элементарно останутся без содержания, потому что у меня просто не будет времени на работу.

Кстати, о работе.

– Дамир Таирович, доброе утро! Все уже собрались в зале совещаний, ждут только вас, – стоит только выйти из лифта, у дверей вырисовывается мой секретарь, с папками наперевес и снова в излишне откровенно расстегнутой рубашке. Я, конечно, понимаю, что я кусок жирный и лакомый, холостой и еще вполне себе видный, но не настолько же. Почему я, взрослый мужик, должен гонять работниц, заставляя одеться!

– Доброе.